8/04/2014

Золото холмов

Когда-то давно, когда я была совсем маленькой, мы гуляли здесь с папой в заснеженный морозный выходной. Помню, как пот струился по вискам под кусающей шерстяными объятиями шапкой и капюшоном. Совершенно неповоротливые от бесконечных слоев одежды мы с сестрой пытались изо всех сил успеть схватить папу хотя бы за подол пальто.
-          Калькулятор! Он ограбил кассу! – во все горло кричали мы сквозь смех в след  ловко уворачивающемуся от нас папе.
Cейчас эта фраза лишена всякого смысла. А тогда подобная забава казалась нам самой замечательной на свете.  И потом усталые, мокрые и румяные мы плелись из балки домой на обед из борща с хлебом, натертого чесноком, и ложечки сметаны, от которой суп становился не таким горячим и превращался из алого в нежно-розовый.
Зимой посадка чернеет голыми стволами деревьев, которые словно окутаны вечным сном, но каждый год в начале марта покрываются робкой зеленью молодой листвы. Столько выходных и праздников прошло в этом маленьком уголке природы, что приютился у окраины большого индустриального города. 

За окном -  самое начало мая, и мы отправляемся всей семьей на пасхальный пикник. Мама с папой собирают сумку с провизией. Я решаю взять с собой свой любимый коричневый блокнот. Эту вещицу мне дал папа несколько лет назад. Формально блокнотом это сложно назвать. Размер странички таков, что она  легко умещается даже на моей раскрытой ладошке. В нем я записываю самые важные, по моему мнению, вещи. К примеру, зимой мне невероятно хотелось дубленку вместо старой потертой куртки, которую я донашиваю за сестрой. Мы несколько раз ходили с мамой на базар, и мне даже удалось примерить несколько волшебных моделей. Но каждый раз она находила в них недостатки и изъяны, и мы возвращались без покупки. Промчался декабрь, а за ним и январь. В конце февраля я наконец поняла, что обновки мне не видать. От отчаяния я стала записывать в свой коричневый блокнот с огромной для его размеров клеткой переживания по этому поводу. Если бы в тот момент я уже знала о литературе потока сознания или позитивных установках, то могла бы смело отнести свои заметки к одному из этих направлений. Но в ту пору все мои мысли занимала дубленка. Точнее, ее отсутствие. А потом был урок литературы, на котором нам дали задание придумать стихотворное продолжение первой строчки. Я так вошла во вкус, что написала стихов десять, исписав добрую половину блокнота.  Каждый раз я бегала на кухню к маме и радостно зачитывала очередной шедевр. После этого случая я стала бережней относиться к блокноту. Ведь столько всего предстояло еще записать, а в нем осталось всего несколько страниц! Сегодня обещает быть насыщенным. Так что можно выделить страничку-другую в моем маленьком сокровище.
Вещи собраны, бадминтон и кепки найдены и взяты с собой. Можно выдвигаться. По дороге к балке мы решаем, где сделаем привал. Мнения разделились: кто-то хочет на берег реки,  кто-то не против остаться в тени кустов боярышника и барбариса и подышать пьянящим ароматом майских трав. Мне всегда нравилось на песчаном пляже. Конечно, это не море. У реки совершенно другой запах, да и у воды почти по всей территории пляжа раскинулись заросли кустарника и кувшинок. Часто здесь можно встретить рыбаков и собачников. Но на праздники нет свободного места под молодыми сосенками у реки. Все стремятся провести хоть малую часть выходного дня, наслаждаясь видами скал на противоположном берегу.
Пока мы спорили, наша маленькая экспедиция уже пересекла последний городской рубеж – школьный стадион, по которому я передвигаюсь не иначе как, перепрыгивая с шины на шину. Раскрашенные в разные цвета, торчат половинки резиновых колец из земли так, чтобы школьники могли тренировать равновесие, пробегая по их скользким бокам. Переходим пустую проезжую часть, и оказываемся в самом начале балки. Здесь совсем другие законы. По правую руку тянутся чьи-то огороды. Большинство из них заброшено, и сейчас на них буйствует желтый цвет дикой репки. По левую руку спускается вниз первый овраг. Посередине вьется вдаль железная дорога. Часто ночью я слышу, как по ней бегут поезда. Днем они здесь почти никогда не ходят. Папа говорит, что они следуют в какой-то загадочный карьер. Мы весело шагаем по  полуразрушенным шпалам. Рельсы покрыты ржавчиной – значит, здесь давно не проходил поезд. То справа, то слева слышен шорох в зарослях. Это убегают, встревоженные нашим приближением изумрудные ящерицы.  Тропинка сворачивает прочь от железнодорожного полотна в поля. Вдалеке виднеется лес. Вообще лесом это сложно назвать. Скорее это просто посадка из деревьев, чтобы хоть как-то усмирить аппетиты разрастающегося оврага. Но мне нравится думать, что мы вступаем в таинственные лесные владения, где за каждым кустом притаились чудеса. К этому моменту все соглашаются пропустить сегодня поход к реке и найти для пикника какую-то уютную маленькую полянку.   Для этого нам приходится оставить дорогу под сенью деревьев и двигаться вниз –  к самому дну балки. Где-то там внизу журчит речка-вонючка. Так мы ее называем. Мы спускались туда всего пару раз за все время. Обычно там делать нечего. Ее берега завалены мусором и грязью. И даже в самый солнечный весенний денек там все устлано прошлогодними листьями, сыро и тяжело дышать.  После нескольких минут отчаянных попыток пробраться через заросли барбариса, нам удается выйти на небольшую полянку. Здесь уже все налажено для костра.  А сухого хвороста в округе хоть отбавляй. Решаем остаться здесь.
Мама располагает подстилки, папа тут же принимается за кострище. Пока идут первые приготовления к пикнику, сестра изучает окрестности. Она часто находит всякие интересные вещи и порой замечает животных, которых мы упускаем из вида. Вот и сейчас она бежит с раскрасневшимся лицом, полным восторга.
- Заяц! Там заяц! В кустах. Притаился и ждет.
Мы все поворачиваемся в ту сторону, куда указывает сестра. Еще бы! Разглядеть шубку зайца специально созданную природой для того, чтобы сливаться с травой и корягами, очень сложно. Но косой пошевелил ушками, и мы его заметили. Хитрый зверек выжидает, когда о его присутствии забудут, чтобы сбежать подальше от шумных людей.
- Не тревожьте его. Пусть живет.  – Мудро решает папа.  – Давайте лучше поиграем в бадминтон, пока готовятся крылышки.
Мы его поддерживаем. Мама остается с сестрой болтать на подстилке, а мы с папой принимаемся подбрасывать воланчик. Я люблю бадминтон. Часто летом с подружкой из соседнего двора самоотверженно гоняем по футбольному полю с ракетками с раннего утра до первых сумерек. Забывшись, по привычке делаю сильную подачу, волан перелетает папу и ударяется о куст прошлогодней кашки. С растения осыпаются семена и засохшие листья.
 - Ты как там? – интересует мама.
 - Все нормально. Только труха посыпалась. – Отвечает ей папа.
- Из тебя? – хохочет мама.
Все весело смеются. Так легко проходит наш день. То и дело в кустах боярышника слышится крик куропатки и хлопки ее крыльев. Так самка пытается отвлечь опасность от ее гнезда. Мне кажется, было бы у сестры желание, она бы без труда нашла его. Но сейчас мы просто валяемся на подстилке и смотрим как по аквамариновому небу плывут кудрявые облака. Я умничаю и рассказываю о погодных приметах, которые вычитала в книге «Сам себе синоптик».

Все запасы продовольствия даво подъедены. На холмы спускается мягкий вечер. Лучи солнца сользят по травам и цветам, пронизывают ветки кустарников, отражаются в первых паутинках на стеблях колосков. Солнце спускается все ниже, словно хочет прилечь на противоположный край оврага. Золотая дымка окутывает балку и всех ее жителей. Кажется, что в воздухе сверкают тысячи крохотных солнечных пылинок. Цвета стали мягче и спокойней. Мы прибираем после себя на полянке, надежно тушим костер и бредем узкими тропинками наверх к городу. Сегодня я напишу в свой блокнот о том, кого мы встретили: и зайца, и ящериц, и куропаток и даже хитрых сорок и юрких воробьев. Вот только не знаю, как рассказать о других сокровищах, сокрытых в балке. Как поведать о сусальном золоте холмов, что появляется перед самым заходом солнца? Пожалуй, напишу об этом стихотворение.

Комментариев нет:

Отправить комментарий