4/17/2014

Глава десятая. Прощай, до скорой встречи

-Где-то у нас был резиновый мяч. – Дает призрачную надежду бабушка. – Сдается мне, что он на балконе. Но это надо все перерыть. А как иначе?
Морщусь от перспективы провести половину утра в завалах пыльных банок, старых колясок и прочей рухляди, которую бабушка бережно хранит в старом шкафу на балконе. Она не любит ничего выбрасывать. Так что в дедушкиной комнате еще можно наткнуться на парочку старинных чугунных утюгов, рулоны ткани, которые давно вышли из моды, но все еще берегутся для каких-то важных событий и ряды дорогого алкоголя, который никто не пьет, но почему-то считается очень ценным.
Уныло плетусь на узкий балкон, обшитый деревом. Здесь еще прохладно, ведь солнце освещает противоположную сторону дома. С шкафом в углу у меня связано два страха: фобия пауков и паутины и паническая боязнь ос. Когда-то на внешней стене балкона было осиное гнездо. А так как с осами у меня натянутые отношения еще с раннего детства, мне всегда было боязно подолгу находиться здесь. Сейчас вроде там никто не живет. Но от неприятных встреч никто не застрахован.
Вздыхаю и начинаю продираться через пирамиды тазиков и ведер с абрикосовой сушкой к шкафу. На мое счастье, на помощь приходит мама, и уже через десять минут резиновый мяч спасен из пыльного плена. Судя по его состоянию и раскраске, игрушка старше меня, но это неважно. Теперь непременно отправлюсь гулять во двор с новым сокровищем. Ведь с мячом можно будет во столько всего поиграть! Девочки уже ждут возле третьего подъезда.
Сегодня мы будем дурачиться в съедобное-несъедобное.  У нас во дворе свои правила для этой забавы. Мы выбираем возраст, когда кто выйдет замуж, сколько будет детей, какие они будут, где мы будем жить, чем заниматься и прочие важные вопросы, волнующие девочек. Конечно, кому-то из нас попадаются какие-то нелепости, когда кто-то зазевается и случайно поймает мячик. Но от этого игра становится только интересней.
Вся команда уселась на парапете подвала. Водить будет Таня. Она тот час же бросает мячик Асе:
 - Ты выйдешь замуж в......... двадцать пять!
Ася смеется и отбивает бросок.
 - В сорок!
Опять отказ.
- В восемнадцать!
Ася радостно обхватывает мяч руками.
Теперь очередь Карины.
- В двадцать! – Кричит что есть духу Таня и делает бросок.
Карина сразу ловит мячик.
- Ууууу.  – Протягивает ведущая.  – Так не интересно вообще! Теперь ты! – кивает мне соседка и прищуривается.
 - В двадцать шесть!
Я буду уже старой. Отбиваю.
 - В тридцать два!
 Ну вот еще. Это уже полное забвение. Опять пропускаю.
 - В двадцать два!
Ну что она мне кидает такие цифры! Хотя, эта вроде неплохая, но я никогда не думала о свадьбе, как о чем-то очень значимом. Другое дело свадебное платье. Это же так важно!
  - Никогда! – Радостно выдает свою любимую шутку Таня.
Я на секунду задумываюсь. Если бы с нами сегодня играла Элла, она непременно бы вышла замуж в семнадцать, а потом развелась и вышла бы еще раз в двадцати три. Она любит, чтобы у нее было много поклонников и какая-то драма, как в сериалах.
 Мяч находится в миллиметре от моих рук. Ловить или отбивать? Вообще, никогда не выходить замуж - идея неплохая. Но желание выбрать самое красивое на свете платье побеждает, так что в последний момент я отбиваю.
- Как с тобой всегда сложно. Хорошо. Двадцать два! – Недовольно ворчит ведущая.
Мяч крепко-накрепко зажат в моих руках.
После количества детей, мужей, профессий и машин, Таня вспоминает, что забыла о городах, где мы будем жить.
Ася выбирает для себя Москву. Карина – Тель-Авив. Я выбираю Лондон.
 - Я бы жила в Париже. – Почему-то решает сообщить нам Таня.  – Жаль, что никто из нас не попадет в свои города мечты.
 - А вот и нет! Карина попадет! И очень скоро! – с жаром заявляет Ася. – Скажи им уже. Все равно скоро отъезд.
Все затихли. Вдруг стало слышно, как в какой-то квартире смотрят «Большую стирку», и ведущий выкрикивает приветствие своим неприятным голосом.
- Мы переезжаем в Израиль всей семьей. Навсегда. – Тихо проговорила Карина.
 - Ух ты! Расскажи, что там и как? Это ты и в армии будешь служить?  - Посыпались вопросы от Тани.
- А летом ты будешь приезжать? – робко спрашиваю я.
- Нет, мы продаем квартиру. – Грустно отвечает подружка.
- Так что там со службой? – Не унимается Таня.
И мы начинаем фантазировать на тему жизни в Израиле, и как должно быть здорово гулять по берегу Средиземного моря, а еще там фрукты, наверное, круглый год, и много цветущих деревьев, и Карине разрешат завести собаку, а может еще и кота, а глухонемые бабушка и дедушка будут  ходить в специальный центр, где им помогут адаптироваться. Служить в армии должно быть весело, ведь девочкам все равно не разрешат воевать.
Мне немного грустно, ведь я гуляла с Кариной каждое лето, начиная с того момента, как меня стали отпускать во двор. Мы договариваемся прислать друг дружке свои фотографии и написать письма, как только я вернусь домой и распечатаю снимки с нашей фото прогулки по городу.
Так мы болтаем до того момента, как родители не забирают нас на ужин.
За трапезой мама напоминает, что завтра у нас последний день на море. Пришло время возвращаться домой и в школу.
Обычно я начинаю собирать свои вещи за несколько недель до того, как нам предстоит поездка на море. Совсем по-другому я себя веду, когда приходит пора возвращаться.
Уже перед сном бабушка помогает мне найти старые монетки в советском лаковом кошельке, что хранится в ящике красивой швейной машинки. Мы всегда бросаем в море монетку, чтобы вернуться сюда на следующий год.
В последний раз я совершаю заплыв. Грустно думать о том, что приятные объятия теплой морской воды, столь привычные за последние несколько месяцев, я почувствую на своей коже почти через год. После пляжа мы возвращаемся домой, чтобы окончательно собрать вещи и проверить билеты. Вот мы и на вокзале. Перед самым приходом поезда забегаем на причал, чтобы бросить монетки. Я долго держу свою в ладошке, потом замахиваюсь и бросаю как можно дальше. Вот она плюхнулась на поверхность воды и стала медленно, словно маленький серебристый лепесток, танцующий в воздухе, опускаться на дно.
Вот мы и в своем купе. Сейчас поезд пойдет вдоль всей набережной и любимых мест: мимо Динамо, дачи Стамболи, моего роддома. А вот и последний кусочек синей морской глади на горизонте и слышна сирена железнодорожного светофора– мы проезжаем Переезд.
Я все думаю о Карине. Как так можно взять и переехать навсегда? Неужели ей не грустyо и не страшно? И как она будет там без нас? Найдет ли новых друзей? А вдруг ей не понравится в армии?
И тут меня больно обжигает другая мысль: а что если я тоже никогда сюда не вернусь? Заставят ходить в школу и летом, например, или строгая математичка Алла Андреевна оставит на дополнительные занятия по геометрии на все каникулы, или где-то там между домом и городом детства поднимется невидимая стена. И не видать мне больше моря и чаек, узких тихих улочек с потрескавшимся старым асфальтом и обтрепанными домишками, толстых котов и смешных некрасивых бродячих собак, бабушку, двор и даже Диану Михайловну с ее верной седовласой армией подруг. Перед глазами все начинает расплываться. Я тихонько всхлипываю. Мама сразу выясняет, в чем дело.
- Ну вот еще. Все у Карины будет хорошо. Там же тоже есть море, оно связано с нашим проливом. И у тебя тоже. Никакая учительница математики тебя летом учиться не заставит. – Успокаивает меня она. – И море никуда не денется. Будет ждать тебя до следующей весны. А если дома станешь скучать, возьмешь какую-то ракушку из тех, которые собрала на пляже, поднесешь к уху, и послушаешь шепот его волн.
 - А сейчас приляг и поспи. – Вмешивается папа. -  И думай о хорошем. Ты всегда можешь возвращаться к морю во сне. И никакая преграда , тем более в лице Аллы Андреевны, не сможет этому помешать.

Тем временем мы удалялись от тихих сонных берегов курортного городка. Вагон мерно покачивается в своем беге по рельсам, словно челнок на волнах, постепенно убаюкивая меня. Где-то в дебрях дорожной сумки рассыпаны горсти ракушек с Переезда, а на дне моря лежит моя монетка. Вот так я увожу с собой частичку моря, оставив ему взамен нечто-то большее, чем медную мелочь. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий