4/30/2014

Italian days

Забросить все на свете, собрать чемодан и улететь подальше - мой способ решения любых проблем. На этот раз выбор пал на Италию. Никогда не забуду как наш самолет выплывал из густой пелены облаков к залитым золотом вечернего солнца острым вершинам гор, укутанных снегом. Внизу раскинулась гладь невероятно синего озера и кое-где начинали поблескивать первые огоньки в домиках на берегу. Признаться честно, я до ужаса боюсь летать. Но вид, открывшийся мне из заиндевелого иллюминатора, отвлек от дурных мыслей и завладел моим вниманием. Пока мы приземлялись, день постепенно таял. И вот мы несемся на автобусе  сквозь черную ночь по оживленной дороге в Милан. 
Город встретил гостеприимными улочками и звоном колоколов в соборах. В Милане было спокойно и уютно, словно я попала домой. Залитый солнцем кафедральный собор из белого мрамора и галереи с магазинами, старые церквушки и огромный парк с людьми, лениво отдыхающими на зеленых газонах с тысячами ромашек - все это Милан. 


Здесь прошлое и настоящее слилось в причудливом союзе. И куда не глянь, везде тебя ждет услада для глаз. Будь то блюдо, пейзаж или проходящая мимо пожилая дама в стильном комплекте одежды с забавной собачонкой.


Быть в северной Италии и не посмотреть на Комо оказалось совершенно невозможным. И вот пригородная электричка мчит нас в маленький городок у озера, над которым мы пролетали еще вчера. Людей здесь уйма, но все они быстро рассаживаются по маленьким катеркам и отправляются любоваться шикарными виллами на побережье. Марина Цветаева сравнивала Италию с Крымом. Да, есть что-то схожее, но все же здесь другая атмосфера. Крым для меня навсегда связан с детством, а здесь почему-то вспоминаются отрывки из Фицджеральда "Ночь нежна" и описания роскошной жизни богемы.


Следующий пункт путешествия - Венеция. Такое ощущение, что это настоящий магнит для всех, кто приезжает в Италию. Море людей, торговцев и лодок, толкотня и жгучее солнце, отражающееся от поверхности адриатических вод, - первое ощущение, за которым не разглядеть древнего прекрасного города. Только сбежав по извилистым переулкам с туристических троп, становится легче дышать, и начинаешь задумываться о судьбах и событиях, которые повидала ветхая Венеция. 


Куда спокойней сидеть на набережной острова напротив Сан-Марко и наблюдать за снующими туда-сюда лодочками и группами туристов на том берегу на фоне величественного незыблемого белоснежного собора. Подумать только, ведь однажды все это навсегда скроется в пучине Адриатического моря. А сейчас, в эту минуту, я чувствую тепло, поднимающееся от каменного причала.


Последняя и наиболее запоминающаяся поездка в самое сердце Тосканы - Флоренция. О, город действительно цветущий! Но не только в растениях дело. Здесь ты испытываешь ни с чем не сравнимое чувство гордости, что все здания, скульптуры и картины созданы руками человека. Почти у каждого памятника располагаются начинающие художники с блокнотами для набросков. Идеальные узкие улочки пахнут самой вкусной на свете едой и сладостями. Искусно украшенные стены соборов, богатое внутреннее убранство церквей, песочно-кирпичная палитра красок города, перезвон колоколов на несметном количестве храмов - только малая доля того, что дарит своим гостям и жителям Флоренция. Здесь можно бродить бесконечно, и город не наскучит. Когда пришло время уезжать, мне очень захотелось вернуться сюда на более длительный срок. Ведь столько прекрасного таит в себе это волшебное место - источник бесконечного вдохновения.


Мои пятидневные итальянские каникулы пролетели на одном дыхании. Ни в одной стране, где мне довелось побывать прежде, не было столько прекрасных мгновений, как здесь. Италия бесцеремонно врывается в сердце и вытесняет оттуда все прежние привязанности и тревоги. И не остается ничего, кроме желания творить и впитывать в себя вдохновение, которое щедро дарит эта цветущая земля. Разлука с ней кажется невыносимым бременем, и в полете назад, вытирая украдкой бегущие солеными ручейками по щекам слезы, клятвенно даешь самому себе обещание, что за расставанием непременно последует скорая встреча.

4/17/2014

Глава десятая. Прощай, до скорой встречи

-Где-то у нас был резиновый мяч. – Дает призрачную надежду бабушка. – Сдается мне, что он на балконе. Но это надо все перерыть. А как иначе?
Морщусь от перспективы провести половину утра в завалах пыльных банок, старых колясок и прочей рухляди, которую бабушка бережно хранит в старом шкафу на балконе. Она не любит ничего выбрасывать. Так что в дедушкиной комнате еще можно наткнуться на парочку старинных чугунных утюгов, рулоны ткани, которые давно вышли из моды, но все еще берегутся для каких-то важных событий и ряды дорогого алкоголя, который никто не пьет, но почему-то считается очень ценным.
Уныло плетусь на узкий балкон, обшитый деревом. Здесь еще прохладно, ведь солнце освещает противоположную сторону дома. С шкафом в углу у меня связано два страха: фобия пауков и паутины и паническая боязнь ос. Когда-то на внешней стене балкона было осиное гнездо. А так как с осами у меня натянутые отношения еще с раннего детства, мне всегда было боязно подолгу находиться здесь. Сейчас вроде там никто не живет. Но от неприятных встреч никто не застрахован.
Вздыхаю и начинаю продираться через пирамиды тазиков и ведер с абрикосовой сушкой к шкафу. На мое счастье, на помощь приходит мама, и уже через десять минут резиновый мяч спасен из пыльного плена. Судя по его состоянию и раскраске, игрушка старше меня, но это неважно. Теперь непременно отправлюсь гулять во двор с новым сокровищем. Ведь с мячом можно будет во столько всего поиграть! Девочки уже ждут возле третьего подъезда.
Сегодня мы будем дурачиться в съедобное-несъедобное.  У нас во дворе свои правила для этой забавы. Мы выбираем возраст, когда кто выйдет замуж, сколько будет детей, какие они будут, где мы будем жить, чем заниматься и прочие важные вопросы, волнующие девочек. Конечно, кому-то из нас попадаются какие-то нелепости, когда кто-то зазевается и случайно поймает мячик. Но от этого игра становится только интересней.
Вся команда уселась на парапете подвала. Водить будет Таня. Она тот час же бросает мячик Асе:
 - Ты выйдешь замуж в......... двадцать пять!
Ася смеется и отбивает бросок.
 - В сорок!
Опять отказ.
- В восемнадцать!
Ася радостно обхватывает мяч руками.
Теперь очередь Карины.
- В двадцать! – Кричит что есть духу Таня и делает бросок.
Карина сразу ловит мячик.
- Ууууу.  – Протягивает ведущая.  – Так не интересно вообще! Теперь ты! – кивает мне соседка и прищуривается.
 - В двадцать шесть!
Я буду уже старой. Отбиваю.
 - В тридцать два!
 Ну вот еще. Это уже полное забвение. Опять пропускаю.
 - В двадцать два!
Ну что она мне кидает такие цифры! Хотя, эта вроде неплохая, но я никогда не думала о свадьбе, как о чем-то очень значимом. Другое дело свадебное платье. Это же так важно!
  - Никогда! – Радостно выдает свою любимую шутку Таня.
Я на секунду задумываюсь. Если бы с нами сегодня играла Элла, она непременно бы вышла замуж в семнадцать, а потом развелась и вышла бы еще раз в двадцати три. Она любит, чтобы у нее было много поклонников и какая-то драма, как в сериалах.
 Мяч находится в миллиметре от моих рук. Ловить или отбивать? Вообще, никогда не выходить замуж - идея неплохая. Но желание выбрать самое красивое на свете платье побеждает, так что в последний момент я отбиваю.
- Как с тобой всегда сложно. Хорошо. Двадцать два! – Недовольно ворчит ведущая.
Мяч крепко-накрепко зажат в моих руках.
После количества детей, мужей, профессий и машин, Таня вспоминает, что забыла о городах, где мы будем жить.
Ася выбирает для себя Москву. Карина – Тель-Авив. Я выбираю Лондон.
 - Я бы жила в Париже. – Почему-то решает сообщить нам Таня.  – Жаль, что никто из нас не попадет в свои города мечты.
 - А вот и нет! Карина попадет! И очень скоро! – с жаром заявляет Ася. – Скажи им уже. Все равно скоро отъезд.
Все затихли. Вдруг стало слышно, как в какой-то квартире смотрят «Большую стирку», и ведущий выкрикивает приветствие своим неприятным голосом.
- Мы переезжаем в Израиль всей семьей. Навсегда. – Тихо проговорила Карина.
 - Ух ты! Расскажи, что там и как? Это ты и в армии будешь служить?  - Посыпались вопросы от Тани.
- А летом ты будешь приезжать? – робко спрашиваю я.
- Нет, мы продаем квартиру. – Грустно отвечает подружка.
- Так что там со службой? – Не унимается Таня.
И мы начинаем фантазировать на тему жизни в Израиле, и как должно быть здорово гулять по берегу Средиземного моря, а еще там фрукты, наверное, круглый год, и много цветущих деревьев, и Карине разрешат завести собаку, а может еще и кота, а глухонемые бабушка и дедушка будут  ходить в специальный центр, где им помогут адаптироваться. Служить в армии должно быть весело, ведь девочкам все равно не разрешат воевать.
Мне немного грустно, ведь я гуляла с Кариной каждое лето, начиная с того момента, как меня стали отпускать во двор. Мы договариваемся прислать друг дружке свои фотографии и написать письма, как только я вернусь домой и распечатаю снимки с нашей фото прогулки по городу.
Так мы болтаем до того момента, как родители не забирают нас на ужин.
За трапезой мама напоминает, что завтра у нас последний день на море. Пришло время возвращаться домой и в школу.
Обычно я начинаю собирать свои вещи за несколько недель до того, как нам предстоит поездка на море. Совсем по-другому я себя веду, когда приходит пора возвращаться.
Уже перед сном бабушка помогает мне найти старые монетки в советском лаковом кошельке, что хранится в ящике красивой швейной машинки. Мы всегда бросаем в море монетку, чтобы вернуться сюда на следующий год.
В последний раз я совершаю заплыв. Грустно думать о том, что приятные объятия теплой морской воды, столь привычные за последние несколько месяцев, я почувствую на своей коже почти через год. После пляжа мы возвращаемся домой, чтобы окончательно собрать вещи и проверить билеты. Вот мы и на вокзале. Перед самым приходом поезда забегаем на причал, чтобы бросить монетки. Я долго держу свою в ладошке, потом замахиваюсь и бросаю как можно дальше. Вот она плюхнулась на поверхность воды и стала медленно, словно маленький серебристый лепесток, танцующий в воздухе, опускаться на дно.
Вот мы и в своем купе. Сейчас поезд пойдет вдоль всей набережной и любимых мест: мимо Динамо, дачи Стамболи, моего роддома. А вот и последний кусочек синей морской глади на горизонте и слышна сирена железнодорожного светофора– мы проезжаем Переезд.
Я все думаю о Карине. Как так можно взять и переехать навсегда? Неужели ей не грустyо и не страшно? И как она будет там без нас? Найдет ли новых друзей? А вдруг ей не понравится в армии?
И тут меня больно обжигает другая мысль: а что если я тоже никогда сюда не вернусь? Заставят ходить в школу и летом, например, или строгая математичка Алла Андреевна оставит на дополнительные занятия по геометрии на все каникулы, или где-то там между домом и городом детства поднимется невидимая стена. И не видать мне больше моря и чаек, узких тихих улочек с потрескавшимся старым асфальтом и обтрепанными домишками, толстых котов и смешных некрасивых бродячих собак, бабушку, двор и даже Диану Михайловну с ее верной седовласой армией подруг. Перед глазами все начинает расплываться. Я тихонько всхлипываю. Мама сразу выясняет, в чем дело.
- Ну вот еще. Все у Карины будет хорошо. Там же тоже есть море, оно связано с нашим проливом. И у тебя тоже. Никакая учительница математики тебя летом учиться не заставит. – Успокаивает меня она. – И море никуда не денется. Будет ждать тебя до следующей весны. А если дома станешь скучать, возьмешь какую-то ракушку из тех, которые собрала на пляже, поднесешь к уху, и послушаешь шепот его волн.
 - А сейчас приляг и поспи. – Вмешивается папа. -  И думай о хорошем. Ты всегда можешь возвращаться к морю во сне. И никакая преграда , тем более в лице Аллы Андреевны, не сможет этому помешать.

Тем временем мы удалялись от тихих сонных берегов курортного городка. Вагон мерно покачивается в своем беге по рельсам, словно челнок на волнах, постепенно убаюкивая меня. Где-то в дебрях дорожной сумки рассыпаны горсти ракушек с Переезда, а на дне моря лежит моя монетка. Вот так я увожу с собой частичку моря, оставив ему взамен нечто-то большее, чем медную мелочь. 

4/09/2014

Глава девятая. Волшебство

Руки устали от подтягиваний, шлёпки  упорно скользят по стволу, лицо хлещут пыльные ветки. В какой-то момент я крепко задумалась, почему именно мне выпало лезть на маклюру за подсказкой. Мы снова в сборе нашей командой девочек. Сегодня целый день посвящен одной игре – Казаки-разбойники. Мы с Кариной прошли почти все задания. Осталось только снять  последнюю записку , накрепко примотанную к спелому зеленому плоду. На набережной маклюру продают под видом какого-то чудодейственного растения. У нас же во дворе этого бугристого с клейким молочным соком внутри добра можно нарвать без проблем сколько душе угодно. Снимаю бумажку и быстро скольжу вниз.  В ней только одно одна фраза: Подвал у третьего подъезда. Надо спешить, ведь противник не дремлет!
Летим со всех ног к третьему подъезду, по скользкой насыпи из желтоватого гравия. Всего несколько мгновений отделяют нас от  коричневой крыши подвала у двери. Как вдруг позади слышится топот – это Ася и Таня несутся во весь опор к финальной точке игры. Понимаю, что нельзя сдаваться. Карина, хоть и старше и выше, бегает медленнее меня, так что  я очень быстро остаюсь один на один с командой Разбойников. Вот и поворот к подвалу.  Мы идем вровень. Слышу тяжелое дыхание Тани где-то рядом, но вижу только серый угол подвала перед собой. В какой-то момент ноги  теряют опору и шлепки соскальзывают со ступней, на полной скорости я проезжаю голыми коленями по асфальту и торможу боком о заветный бетонный бордюр. Мы выиграли. Слышу, как Карина радостно кричит  об этом на весь двор. Но встать не могу. Ногу пронзает режущая боль и по коже стекают теплые дорожки крови. Вот и привычный итог всех моих игр во дворе. За две недели до возвращения в школу я счесала колени. Очередной учебный год  начнется в зеленке и пластыре. И на всех школьных фотографиях меня будут ставить в последний ряд, чтобы скрыть от истории последствия моих летних похождений. Вздыхаю и поднимаюсь с пола. Девочки морщатся от вида моей раны. Да.  Картина не из приятных. Прыгаю на одной ноге со вторым шлепком в руке домой. 
Пока я зажмурилась и стиснула зубы, мама промывает мои боевые ранения перекисью  водорода и смазывает их зеленкой. Я боюсь вида крови, поэтому стараюсь не смотреть на раны, пока они свежие. Другое дело, когда они уже покрываются плотной бордово-зеленой корочкой. Тут я могу разглядывать их часами.
На следующий день бабушка осмотрела мою ногу и заключила, что на пляж мне не стоит ходить. По правде сказать, я бы и не смогла никуда пойти, потому что рана оказалась такой обширной, что, засохнув, сковала коленку полностью. Так что  даже при большом желании я не могу разогнуть или согнуть  ногу.  Остаюсь одна в квартире и провожу время за чтением книг из списка на лето. На следующий день мне все же приходится кое-как выбраться в люди, потому что все произведения, что были в доме, прочитаны. А это может значить только одно : пора навестить библиотеку. Я не люблю ходить в местное  отделение. Здесь все знают бабушку, а ,значит, и все обо мне, и рассматривают меня при встрече, как музейный экспонат.  Но выбора у меня особо нет, так что сразу после завтрака я собираю прочитанные книги и плетусь через тихие пыльные дворы  с десятками котов и ручейками  из прорвавшегося в очередной раз водопровода в дома на горе. В подвале самого крайнего здания расположилась детская и взрослая библиотека. Гордо прохожу мимо выложенной плиточкой стены и тяжелой старенькой двери детского отделения. С недавних пор я беру книги на взрослом абонементе. Захожу внутрь. После знойной  солнечной улицы здесь невероятно холодно. В помещении стоит полумрак, и пахнет старыми книгами и сыростью. На мою многострадальную ногу тут же нападает дежурный комар. За еще одной дверью скрывается первый зал. Кроме библиотекаря здесь бродят несколько пенсионеров, выбирают среди стопок с новыми поступлениями  для себя книги. Порой мне кажется,что кроме меня и пожилых людей сюда никто не наведывается. Во всяком случае, я никогда не видела здесь кого-то еще. Отдаю прочитанные произведения и протягиваю женщине без возраста в очках с невероятно толстыми стеклами свежий список. Это удивительно, как в такой маленькой, Богом забытой библиотеке находятся редчайшие книги, которые даже у нас дома сложно отыскать. Через мгновение библиотекарь возвращается из подсобного помещения с охапкой новой литературы для меня. Я важно расписываюсь в графе о получении и, распрощавшись со всеми, бреду со своей тяжелой ношей домой.  Всю дорогу я думаю о посетителях и работниках библиотеки. Я часто играю  сама с собой в такую игру. Фантазирую о том, чем они занимаются по жизни, о чем мечтают,  что слушают, как живут.  Никак не могу представить библиотекаря вне полумрака зала с книгами. Но все же верю, что она тоже бывает на пляже и проводит время под солнцем. Вообще местные жители почему-то не очень часто бывают на море в сезон. Некоторые могут искупаться за все лето один-два раза. Особые трудоголики, вроде моей бабушки, вообще годами не бывают на пляже. А я вот  мечтаю жить у моря, когда вырасту. Мне кажется, нет ничего прекраснее, чем каждый день, в любую погоду, в любое время года любоваться его переменчивым простором.
Вот с такими философскими мыслями я и хожу под полуденным зноем из библиотеки домой.  А там меня уже ждет сюрприз. В честь скольки-то-летия детской поликлиники, в которой работает бабушка, всех приглашают на праздничную прогулку по заливу на катере. А после мне даже можно будет искупнуться. Все уже собираются, так что у меня всего несколько минут, чтобы решить, что надеть, и привести себя в порядок. Критично осмотрев свое бледное, после стольких дней без солнца, лицо в зеркале, решаю, что  пришло время достать бабушкин тональный крем от французской марки. Щедро намазываю кожу (чего ж добру пропадать в недрах бабушкиных ларцов), натягиваю свой любимый зеленый костюмчик и спешу к остальным.
Только на автобусной остановке мама замечает результаты моих экспериментов с макияжем.
 - У тебя лицо темней, чем все остальное тело. Срочно вытирай крем. – Смеется  она и протягивает мне салфетку.
Тяжело вздыхаю и повинуюсь. Вот так и все великие специалисты по макияжу остаются непонятыми в самом начале их триумфального пути.
Вместе добираемся на морской причал. Здесь уже уйма людей. Но катеров должно быть несколько, так что никто не переживает.   Вода у цементного парапета бутылочно-зеленая. В ней часто что-то ловят рыбаки, а неподалеку от них дежурят целые группировки уличных котов. Сегодня в воде много медуз. Они, словно огромные мыльные пузыри, безвольно покачиваются на волнах.
Вот и наша очередь подходит подниматься на борт.  Все хотят стоять на носу, но я выбираю нижнюю палубу на корме. Отсюда можно любоваться портом и набережной. А еще смотреть как радостно бурлит струя пены из-под катера. Заводится мотор, и берег отдаляется, а фигурки и строения становятся все меньше и меньше. За корабликом неотступно следуют чайки , в надежде, что им что-то перепадет от туристов. Солнце уже послеобеденное,и в открытом море соленый ветер довольно холодный, так что все стараются надеть что-то потеплей. Катер делает поворот и идет вдоль залива. Волны бьются  о его борт, разговоров не слышно из-за частых свежих порывов морского бриза. Кораблик мягко покачивается на волнах, и я напрочь забываю о неудачном макияже и счесанной коленке.
После прогулки мы забегаем на городской пляж искупаться. Я осторожно захожу в воду и стараюсь как можно резче окунуться и сразу плыть. В первый момент рану пощипывает. Потом я увлекаюсь купанием и вспоминаю о ней только на берегу.  От прежней корочки  не осталось и следа. Конечно, ссадина еще есть, но она словно в одно мгновение, по какому-то волшебству, уменьшилась , перестала болеть и спала краснота. С недоумением показываю бабушке свою коленку. Она смеется.
- Не удивляйся. Это все благодаря морю. Оно было здесь до нас, будет и после нас. Море лечит любые раны. – Говорит мама и заботливо укутывает меня махровым полотенцем.
Вечер тихо спускается на маленький курортный городок. Мы сидим на белой подстилке в мокрых купальниках  и греемся в последних лучах уходящего дня. А перед нами ласково шуршит галькой древнее волшебство.