3/16/2014

Глава пятая. Сезон штормов


Конец июля – время штормов. Не простых волнений, когда маленькие озорные барашки пены бегут по гребням к берегу, а настоящих метровых волн, смытых пляжей и мощных порывов соленого холодного ветра. О том, чтобы идти на песчаный пляж в такое время, речи и быть не может. Он давно уже стал частью разгневанного моря. То ли дело галька. С ней не так просто совладать. Она держится до последнего узкой полоской шаткой суши вдоль стены набережной. Здесь можно встретить шальных отдыхающих, у которых отпуск всего на пару дней, и они не хотят терять ни секунды.
Я шторм люблю. Он учит лучше понимать море. Ведь оно такое разное: зеркальное и нежное в привычные дни, и жестокое, беспощадное и дикое в ненастье. Когда-то я думала, что это так море злится на нас за все плохое, что мы ему причиняем летом: за пойманых бессердечными отдыхающими крабиков с оторванными клешнями, за пробитых забавы ради гарпунами рыбок, за бутылки на дне, за мусор на пляжах. И бушует оно и день и ночь, возвращая нам назад всю гадость, которую принесли люди в его пучину. А потом успокаивается, очищается и прощает нам наши ошибки. И дарит несметные сокровища: разноцветные осколки, бережно заточенные волнами о песок, ракушки невиданных расцветок и узоров, мелкие монетки и прочие невероятно приятные находки. Стоит только пройтись по береговой линии и присмотреться внимательно к стогам подсохших водорослей.
Сегодня первый день июльских штормов, а значит, мама еще разрешит искупаться. В начале периода морских волнений происходит самое веселье. Можно резвиться в пенных барашках, убегать от накатывающих волн, умудряясь при этом поймать верхнюю или нижнюю часть от купальника, предательски срываемую водными потоками, и кричать во все горло вместе с десятками взрослых и детей в едином восторженном порыве. Можно все!
Есть только одна незадача. Сегодня я не совсем здорова. То и дело чихаю, да и дышать носом все трудней. И скорее всего не получится нырнуть. А что же это за купание в шторм без подныривания в самый корень высоченной волны? Мама разрешает мне полежать у самой кромки воды, где уже разбившиеся о песчанное дно волны ласково омывают мелкую гальку своими пенистыми руками. Но это же для малышей! А мне бы всего разок перепрыгнуть через несущуюся к берегу соленую водную массу с шипящей шапкой, почувствовать, как она легко играет моим телом, словно щепкой, и в то же время собраться со всеми силами и переплыть ее на одном дыхании, оттолкнувшись в самый последний момент ото дна. И вот я улучаю момент, когда мама отвернулась. Скорее на глубину! Волны мешают идти, под ногами расползается песок,  и я решаю плыть. А вот и она. Огромная масса сверкающей воды поднимается передо мной. Медленно и неизбежно. В животе все сжимается от волнения и восторга. Набираю как можно больше воздуха в легкие и ныряю в самую ее середину. Доля секудны -  и  все стихает. Не слышно криков  людей вокруг, шипения пены и ударов камней друг о дружку на берегу. Я в самом сердце волны. Заложенность в носу отпускает, и появляется невероятная легкость во всем теле. Открываю глаза и становлюсь на ноги. Вот и все. Можно выходить. Вижу недовольное лицо мамы на берегу. Но оно того стоило!
-Вот погоди. Будет гайморит, посмотрю, что ты будешь делать. – Сердито ворчит мама, растирая мою мокрую спину.
- Мама! Ну это же так весело! Нырять в самый сильный шторм! – Не унимаюсь я.
Но вечером мне стало хуже. Я не могла дышать носом, голова стала чугунно-тяжелой, как бабушкин утюг, который она хранит в шкафу на балконе и все не решится выбросить. Бабушка, как главный знаток детских болезней, тут же прописала мне кучу лекарств. Мама же не любит лекарства и поддерживает лечение народными средствами. Но это все неважно, потому что я не помню, как меня лечили, и что я принимала. Следующие дни были похожи на один нескончаемый дурной сон. Все время хотелось спать, но уснуть я не могла, смотрела на лимонные шторы в комнате и мечтала о том, чтобы это все поскорей закончилось. И вот мама зовет меня одеваться. Нехотя я натягиваю первую попавшуюся одежду и выхожу во двор. У самого подъезда стоит старенькая машина скорой помощи.
- Садись, больная. Чего ждешь?  - отрывисто говорит бабушка. Она уже увлеченно болтает с водителем. Видимо, это ее сотрудник.
- Мы в больницу. Нужно сдать анализы. Тебе совсем плохо. – Слышу сзади успокаивающий голос мамы.
Дожилась. На скорой разъезжаю по городу.
Забираюсь в машину и с интересом все разглядываю. Никогда раньше не бывала внутри салона. Мама хотела уложить меня на импровизированную кровать, но я решаю усесться в мягкое кресло и смотреть на дорогу впереди. Вот мы и приехали. Бредем по каким-то полутемным коридорам в кабинет, где у меня берут кровь на анализ. Вообще я боюсь вида крови. Но сейчас мне все равно. Я устала настолько, что буквально проваливаюсь в сон. Следующее, что я помню – отвратительный резкий запах нашатыря и маму, склонившуюся надо мной почему-то с моим шлепанцем в руках.  На заднем фоне бабушка объясняет кому-то, что я всегда была трусихой и неудивительно, что от вида крови хлопнулась в обморок. Я возмущена до предела. Мало того, что разбудили какой-то гадостью, так еще наговаривают!
- Мам, я не потеряла сознание. Я уснула. – Пытаюсь вернуть себе уважение медперсонала.
- Конечно, конечно.- Шепчет мама и пытается меня поднять.
- Я спать хочу. – Не сдаюсь я.
- Не давайте ей уснуть. Нельзя ей сейчас – Говорит какая-то женщина в белом халате. Анализы будут готовы через несколько минут. Подождите в машине.
И мы вдвоем с мамой послушно уходим на улицу. Бабушка остается в здании. Через какое-то время она появляется с угрюмым лицом.
- Надо делать прокол. Плохи дела. Здесь нет нужного врача. Все в отпусках. Поедем в соседний поселок.
Слово «прокол» прозвучало, как гром среди ясного неба. Я не хочу никакой прокол! Мама, почему ты молчишь!
Но мама с тревогой смотрит на бабушку. Они уже все решили за меня. А я, между прочим, уже гораздо лучше себя чувствую. Вот только бы поспать. А так я -  как огурчик! А нос мне не особо и нужен.
- Мам, может поедем домой? Спать охота так! – Пытаюсь спасти ситуацию я.
- У тебя гайморит, и мы едем на операцию.  - Сказала, как отрезала бабушка, захлопывая дверцу скорой. - Садись в машину. Ты уже докапризничалась.
После таких заявлений спорить со старшими бесполезно. Дорогу в соседний поселок помню с трудом. Мама пыталась развлекать меня рассказами о холмах и местах, которые мы проезжали. Мои же мысли были заняты тем, как избежать операции. На горизонте показалось сверкающее зеркало моря. Значит,мы совсем близко.
И вот мы идем по огромному зданию в тесный кабинет. Здесь очень много разных непонятных инструментов и баночек. Бабушка о чем-то беседует с какой-то женщиной в белом халате. Я ищу, куда бы сбежать. Бегло взлянув на мои анализы, врач без лишних церемоний достает нечто, что весьма могло сойти за средневековое орудие пыток, и приближается ко мне. Меня охватывает паника. В этот момент приводят какую-то девицу, разодетую по последней моде.  Она с презрением смеривает меня взглядом. Сегодня я не в лучшем виде, должна признаться. На мне надето первое, что попалось под руку в комнате. Да и голову я мыла в последний раз точно не вчера. Начинаю злиться.
- Вот еще одна пациентка из десткого лагеря. Сделаете и ей прокол. – Говорит медсестра и исчезает.
Отлично. Меня будут пытать на глазах у какой-то посторонней задаваки. Решаю так просто не сдаваться. Врачу все же удается ловко всадить железный штырь мне в нос. От такой невиданной наглости я начинаю вопить, что есть духу. Женщина хмурится, смотрит на незнакомую девочку, у которой всю спесь как рукой сняло, и есть все признаки того, что вот-вот начнется истерика. Это придает мне сил.  Второй раз кричу еще громче, пока медработник пытается ввести мне раствор.
 - Перестань кричать! Ты пугаешь ребенка!  - Пытается усмерить меня врач, кивая в сторону непрошенной гостьи, давно вышедшей, кстати, из нежного возраста. За время моего импровизированного выступления она уже успела побледнеть и разреветься.
 - Кричи, кричи! Тебе так легче будет. – Говорит бабушка и одаривает врачиху таким взглядом, что я понимаю – мне можно все.

По правде сказать, мне не было больно, и даже бояться я перестала. Но концерт начат, бабушка дала добро, да и девица пока еще не в обмороке, так что надо было завершить свой номер с достоинством. Еще пара душераздирающих криков - и гостья из лагеря трясется от страха и просится домой, а меня провожают всей больницей. Видимо, чтоб убедиться, что я наверняка уехала.  Такой легкости и удовлетворения я не испытывала очень давно. Обратный путь мы проводим довольно весело: бабушка то и дело шутит, мама продолжает свои рассказы об окресностях, которые на этот раз слушаю очень внимательно, а где-то за поворотом скрылось спокойное и приветливое море. Сезон штормов окончен. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий