8/04/2014

Золото холмов

Когда-то давно, когда я была совсем маленькой, мы гуляли здесь с папой в заснеженный морозный выходной. Помню, как пот струился по вискам под кусающей шерстяными объятиями шапкой и капюшоном. Совершенно неповоротливые от бесконечных слоев одежды мы с сестрой пытались изо всех сил успеть схватить папу хотя бы за подол пальто.
-          Калькулятор! Он ограбил кассу! – во все горло кричали мы сквозь смех в след  ловко уворачивающемуся от нас папе.
Cейчас эта фраза лишена всякого смысла. А тогда подобная забава казалась нам самой замечательной на свете.  И потом усталые, мокрые и румяные мы плелись из балки домой на обед из борща с хлебом, натертого чесноком, и ложечки сметаны, от которой суп становился не таким горячим и превращался из алого в нежно-розовый.
Зимой посадка чернеет голыми стволами деревьев, которые словно окутаны вечным сном, но каждый год в начале марта покрываются робкой зеленью молодой листвы. Столько выходных и праздников прошло в этом маленьком уголке природы, что приютился у окраины большого индустриального города. 

7/11/2014

После дождя

Жара в те дни стояла невыносимая. Обжигающие лучи солнца беспощадно заливали золотистым потоком тепла плавящийся асфальт и белесую соломку придорожных клумб. Спать по ночам стало сложно. Простынь и подушка слишком быстро нагревались, а цикады за окном трещали с небывалым задором. Большую часть времени я проводила, растянувшись на желтоватом покрытии  пола в комнате и читала книги из списка литературы на лето. Забавно было то и дело натыкаться на описания снежных бурь или тяжких лишений героев произведений из-за зимних холодов. Сейчас это все казалось не более чем литературной выдумкой.

5/21/2014

Little French Song

Весна выдалась очень динамичной и полной приключений и путешествий. Не могу точно сказать, долго ли я протяну в таком ритме, но пока все, что происходит со мной, мне определенно нравится .=) По традиции я отправилась в майскую командировку в Копенгаген. В столице датского королевства я чувствовала себя как никогда прежде уютно и радостно. Утром я просыпалась с улыбкой на лице. И даже пасмурная погода, которая вскоре сменилась столь желанным для местных жителей солнцем, не могла омрачить мое веселье. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что вернулась домой.


Но как бы не был мил Копенгаген, моя рабочая неделя подошла к концу, и пришло время улетать. Есть у меня хорошая традиция возвращаться домой из Дании окольными путями=) И с каждой командировкой дорога в Киев становится все длиннее и изощренней. Так я оказалась в Париже.
Перед самым отлетом я начиталась блогов и наслушалась французской музыки, так что не могла уснуть всю ночь.=)  Наверное, Париж для всех свой. Признаться честно, я не бредила этим городом. И в списке обязательных мест к посещению он не значился.У каждого есть свое особое представление, каким он должен быть. Интернет пестрит фотографиями круассанов, Эйфелевой башни с разных ракурсов и прочих уже приевшихся стереотипных французских образов. Я же надеялась вдохновиться стилем дам на улицах столицы мировой моды.

4/30/2014

Italian days

Забросить все на свете, собрать чемодан и улететь подальше - мой способ решения любых проблем. На этот раз выбор пал на Италию. Никогда не забуду как наш самолет выплывал из густой пелены облаков к залитым золотом вечернего солнца острым вершинам гор, укутанных снегом. Внизу раскинулась гладь невероятно синего озера и кое-где начинали поблескивать первые огоньки в домиках на берегу. Признаться честно, я до ужаса боюсь летать. Но вид, открывшийся мне из заиндевелого иллюминатора, отвлек от дурных мыслей и завладел моим вниманием. Пока мы приземлялись, день постепенно таял. И вот мы несемся на автобусе  сквозь черную ночь по оживленной дороге в Милан. 
Город встретил гостеприимными улочками и звоном колоколов в соборах. В Милане было спокойно и уютно, словно я попала домой. Залитый солнцем кафедральный собор из белого мрамора и галереи с магазинами, старые церквушки и огромный парк с людьми, лениво отдыхающими на зеленых газонах с тысячами ромашек - все это Милан. 


Здесь прошлое и настоящее слилось в причудливом союзе. И куда не глянь, везде тебя ждет услада для глаз. Будь то блюдо, пейзаж или проходящая мимо пожилая дама в стильном комплекте одежды с забавной собачонкой.


Быть в северной Италии и не посмотреть на Комо оказалось совершенно невозможным. И вот пригородная электричка мчит нас в маленький городок у озера, над которым мы пролетали еще вчера. Людей здесь уйма, но все они быстро рассаживаются по маленьким катеркам и отправляются любоваться шикарными виллами на побережье. Марина Цветаева сравнивала Италию с Крымом. Да, есть что-то схожее, но все же здесь другая атмосфера. Крым для меня навсегда связан с детством, а здесь почему-то вспоминаются отрывки из Фицджеральда "Ночь нежна" и описания роскошной жизни богемы.


Следующий пункт путешествия - Венеция. Такое ощущение, что это настоящий магнит для всех, кто приезжает в Италию. Море людей, торговцев и лодок, толкотня и жгучее солнце, отражающееся от поверхности адриатических вод, - первое ощущение, за которым не разглядеть древнего прекрасного города. Только сбежав по извилистым переулкам с туристических троп, становится легче дышать, и начинаешь задумываться о судьбах и событиях, которые повидала ветхая Венеция. 


Куда спокойней сидеть на набережной острова напротив Сан-Марко и наблюдать за снующими туда-сюда лодочками и группами туристов на том берегу на фоне величественного незыблемого белоснежного собора. Подумать только, ведь однажды все это навсегда скроется в пучине Адриатического моря. А сейчас, в эту минуту, я чувствую тепло, поднимающееся от каменного причала.


Последняя и наиболее запоминающаяся поездка в самое сердце Тосканы - Флоренция. О, город действительно цветущий! Но не только в растениях дело. Здесь ты испытываешь ни с чем не сравнимое чувство гордости, что все здания, скульптуры и картины созданы руками человека. Почти у каждого памятника располагаются начинающие художники с блокнотами для набросков. Идеальные узкие улочки пахнут самой вкусной на свете едой и сладостями. Искусно украшенные стены соборов, богатое внутреннее убранство церквей, песочно-кирпичная палитра красок города, перезвон колоколов на несметном количестве храмов - только малая доля того, что дарит своим гостям и жителям Флоренция. Здесь можно бродить бесконечно, и город не наскучит. Когда пришло время уезжать, мне очень захотелось вернуться сюда на более длительный срок. Ведь столько прекрасного таит в себе это волшебное место - источник бесконечного вдохновения.


Мои пятидневные итальянские каникулы пролетели на одном дыхании. Ни в одной стране, где мне довелось побывать прежде, не было столько прекрасных мгновений, как здесь. Италия бесцеремонно врывается в сердце и вытесняет оттуда все прежние привязанности и тревоги. И не остается ничего, кроме желания творить и впитывать в себя вдохновение, которое щедро дарит эта цветущая земля. Разлука с ней кажется невыносимым бременем, и в полете назад, вытирая украдкой бегущие солеными ручейками по щекам слезы, клятвенно даешь самому себе обещание, что за расставанием непременно последует скорая встреча.

4/17/2014

Глава десятая. Прощай, до скорой встречи

-Где-то у нас был резиновый мяч. – Дает призрачную надежду бабушка. – Сдается мне, что он на балконе. Но это надо все перерыть. А как иначе?
Морщусь от перспективы провести половину утра в завалах пыльных банок, старых колясок и прочей рухляди, которую бабушка бережно хранит в старом шкафу на балконе. Она не любит ничего выбрасывать. Так что в дедушкиной комнате еще можно наткнуться на парочку старинных чугунных утюгов, рулоны ткани, которые давно вышли из моды, но все еще берегутся для каких-то важных событий и ряды дорогого алкоголя, который никто не пьет, но почему-то считается очень ценным.
Уныло плетусь на узкий балкон, обшитый деревом. Здесь еще прохладно, ведь солнце освещает противоположную сторону дома. С шкафом в углу у меня связано два страха: фобия пауков и паутины и паническая боязнь ос. Когда-то на внешней стене балкона было осиное гнездо. А так как с осами у меня натянутые отношения еще с раннего детства, мне всегда было боязно подолгу находиться здесь. Сейчас вроде там никто не живет. Но от неприятных встреч никто не застрахован.
Вздыхаю и начинаю продираться через пирамиды тазиков и ведер с абрикосовой сушкой к шкафу. На мое счастье, на помощь приходит мама, и уже через десять минут резиновый мяч спасен из пыльного плена. Судя по его состоянию и раскраске, игрушка старше меня, но это неважно. Теперь непременно отправлюсь гулять во двор с новым сокровищем. Ведь с мячом можно будет во столько всего поиграть! Девочки уже ждут возле третьего подъезда.
Сегодня мы будем дурачиться в съедобное-несъедобное.  У нас во дворе свои правила для этой забавы. Мы выбираем возраст, когда кто выйдет замуж, сколько будет детей, какие они будут, где мы будем жить, чем заниматься и прочие важные вопросы, волнующие девочек. Конечно, кому-то из нас попадаются какие-то нелепости, когда кто-то зазевается и случайно поймает мячик. Но от этого игра становится только интересней.
Вся команда уселась на парапете подвала. Водить будет Таня. Она тот час же бросает мячик Асе:
 - Ты выйдешь замуж в......... двадцать пять!
Ася смеется и отбивает бросок.
 - В сорок!
Опять отказ.
- В восемнадцать!
Ася радостно обхватывает мяч руками.
Теперь очередь Карины.
- В двадцать! – Кричит что есть духу Таня и делает бросок.
Карина сразу ловит мячик.
- Ууууу.  – Протягивает ведущая.  – Так не интересно вообще! Теперь ты! – кивает мне соседка и прищуривается.
 - В двадцать шесть!
Я буду уже старой. Отбиваю.
 - В тридцать два!
 Ну вот еще. Это уже полное забвение. Опять пропускаю.
 - В двадцать два!
Ну что она мне кидает такие цифры! Хотя, эта вроде неплохая, но я никогда не думала о свадьбе, как о чем-то очень значимом. Другое дело свадебное платье. Это же так важно!
  - Никогда! – Радостно выдает свою любимую шутку Таня.
Я на секунду задумываюсь. Если бы с нами сегодня играла Элла, она непременно бы вышла замуж в семнадцать, а потом развелась и вышла бы еще раз в двадцати три. Она любит, чтобы у нее было много поклонников и какая-то драма, как в сериалах.
 Мяч находится в миллиметре от моих рук. Ловить или отбивать? Вообще, никогда не выходить замуж - идея неплохая. Но желание выбрать самое красивое на свете платье побеждает, так что в последний момент я отбиваю.
- Как с тобой всегда сложно. Хорошо. Двадцать два! – Недовольно ворчит ведущая.
Мяч крепко-накрепко зажат в моих руках.
После количества детей, мужей, профессий и машин, Таня вспоминает, что забыла о городах, где мы будем жить.
Ася выбирает для себя Москву. Карина – Тель-Авив. Я выбираю Лондон.
 - Я бы жила в Париже. – Почему-то решает сообщить нам Таня.  – Жаль, что никто из нас не попадет в свои города мечты.
 - А вот и нет! Карина попадет! И очень скоро! – с жаром заявляет Ася. – Скажи им уже. Все равно скоро отъезд.
Все затихли. Вдруг стало слышно, как в какой-то квартире смотрят «Большую стирку», и ведущий выкрикивает приветствие своим неприятным голосом.
- Мы переезжаем в Израиль всей семьей. Навсегда. – Тихо проговорила Карина.
 - Ух ты! Расскажи, что там и как? Это ты и в армии будешь служить?  - Посыпались вопросы от Тани.
- А летом ты будешь приезжать? – робко спрашиваю я.
- Нет, мы продаем квартиру. – Грустно отвечает подружка.
- Так что там со службой? – Не унимается Таня.
И мы начинаем фантазировать на тему жизни в Израиле, и как должно быть здорово гулять по берегу Средиземного моря, а еще там фрукты, наверное, круглый год, и много цветущих деревьев, и Карине разрешат завести собаку, а может еще и кота, а глухонемые бабушка и дедушка будут  ходить в специальный центр, где им помогут адаптироваться. Служить в армии должно быть весело, ведь девочкам все равно не разрешат воевать.
Мне немного грустно, ведь я гуляла с Кариной каждое лето, начиная с того момента, как меня стали отпускать во двор. Мы договариваемся прислать друг дружке свои фотографии и написать письма, как только я вернусь домой и распечатаю снимки с нашей фото прогулки по городу.
Так мы болтаем до того момента, как родители не забирают нас на ужин.
За трапезой мама напоминает, что завтра у нас последний день на море. Пришло время возвращаться домой и в школу.
Обычно я начинаю собирать свои вещи за несколько недель до того, как нам предстоит поездка на море. Совсем по-другому я себя веду, когда приходит пора возвращаться.
Уже перед сном бабушка помогает мне найти старые монетки в советском лаковом кошельке, что хранится в ящике красивой швейной машинки. Мы всегда бросаем в море монетку, чтобы вернуться сюда на следующий год.
В последний раз я совершаю заплыв. Грустно думать о том, что приятные объятия теплой морской воды, столь привычные за последние несколько месяцев, я почувствую на своей коже почти через год. После пляжа мы возвращаемся домой, чтобы окончательно собрать вещи и проверить билеты. Вот мы и на вокзале. Перед самым приходом поезда забегаем на причал, чтобы бросить монетки. Я долго держу свою в ладошке, потом замахиваюсь и бросаю как можно дальше. Вот она плюхнулась на поверхность воды и стала медленно, словно маленький серебристый лепесток, танцующий в воздухе, опускаться на дно.
Вот мы и в своем купе. Сейчас поезд пойдет вдоль всей набережной и любимых мест: мимо Динамо, дачи Стамболи, моего роддома. А вот и последний кусочек синей морской глади на горизонте и слышна сирена железнодорожного светофора– мы проезжаем Переезд.
Я все думаю о Карине. Как так можно взять и переехать навсегда? Неужели ей не грустyо и не страшно? И как она будет там без нас? Найдет ли новых друзей? А вдруг ей не понравится в армии?
И тут меня больно обжигает другая мысль: а что если я тоже никогда сюда не вернусь? Заставят ходить в школу и летом, например, или строгая математичка Алла Андреевна оставит на дополнительные занятия по геометрии на все каникулы, или где-то там между домом и городом детства поднимется невидимая стена. И не видать мне больше моря и чаек, узких тихих улочек с потрескавшимся старым асфальтом и обтрепанными домишками, толстых котов и смешных некрасивых бродячих собак, бабушку, двор и даже Диану Михайловну с ее верной седовласой армией подруг. Перед глазами все начинает расплываться. Я тихонько всхлипываю. Мама сразу выясняет, в чем дело.
- Ну вот еще. Все у Карины будет хорошо. Там же тоже есть море, оно связано с нашим проливом. И у тебя тоже. Никакая учительница математики тебя летом учиться не заставит. – Успокаивает меня она. – И море никуда не денется. Будет ждать тебя до следующей весны. А если дома станешь скучать, возьмешь какую-то ракушку из тех, которые собрала на пляже, поднесешь к уху, и послушаешь шепот его волн.
 - А сейчас приляг и поспи. – Вмешивается папа. -  И думай о хорошем. Ты всегда можешь возвращаться к морю во сне. И никакая преграда , тем более в лице Аллы Андреевны, не сможет этому помешать.

Тем временем мы удалялись от тихих сонных берегов курортного городка. Вагон мерно покачивается в своем беге по рельсам, словно челнок на волнах, постепенно убаюкивая меня. Где-то в дебрях дорожной сумки рассыпаны горсти ракушек с Переезда, а на дне моря лежит моя монетка. Вот так я увожу с собой частичку моря, оставив ему взамен нечто-то большее, чем медную мелочь. 

4/09/2014

Глава девятая. Волшебство

Руки устали от подтягиваний, шлёпки  упорно скользят по стволу, лицо хлещут пыльные ветки. В какой-то момент я крепко задумалась, почему именно мне выпало лезть на маклюру за подсказкой. Мы снова в сборе нашей командой девочек. Сегодня целый день посвящен одной игре – Казаки-разбойники. Мы с Кариной прошли почти все задания. Осталось только снять  последнюю записку , накрепко примотанную к спелому зеленому плоду. На набережной маклюру продают под видом какого-то чудодейственного растения. У нас же во дворе этого бугристого с клейким молочным соком внутри добра можно нарвать без проблем сколько душе угодно. Снимаю бумажку и быстро скольжу вниз.  В ней только одно одна фраза: Подвал у третьего подъезда. Надо спешить, ведь противник не дремлет!
Летим со всех ног к третьему подъезду, по скользкой насыпи из желтоватого гравия. Всего несколько мгновений отделяют нас от  коричневой крыши подвала у двери. Как вдруг позади слышится топот – это Ася и Таня несутся во весь опор к финальной точке игры. Понимаю, что нельзя сдаваться. Карина, хоть и старше и выше, бегает медленнее меня, так что  я очень быстро остаюсь один на один с командой Разбойников. Вот и поворот к подвалу.  Мы идем вровень. Слышу тяжелое дыхание Тани где-то рядом, но вижу только серый угол подвала перед собой. В какой-то момент ноги  теряют опору и шлепки соскальзывают со ступней, на полной скорости я проезжаю голыми коленями по асфальту и торможу боком о заветный бетонный бордюр. Мы выиграли. Слышу, как Карина радостно кричит  об этом на весь двор. Но встать не могу. Ногу пронзает режущая боль и по коже стекают теплые дорожки крови. Вот и привычный итог всех моих игр во дворе. За две недели до возвращения в школу я счесала колени. Очередной учебный год  начнется в зеленке и пластыре. И на всех школьных фотографиях меня будут ставить в последний ряд, чтобы скрыть от истории последствия моих летних похождений. Вздыхаю и поднимаюсь с пола. Девочки морщатся от вида моей раны. Да.  Картина не из приятных. Прыгаю на одной ноге со вторым шлепком в руке домой. 
Пока я зажмурилась и стиснула зубы, мама промывает мои боевые ранения перекисью  водорода и смазывает их зеленкой. Я боюсь вида крови, поэтому стараюсь не смотреть на раны, пока они свежие. Другое дело, когда они уже покрываются плотной бордово-зеленой корочкой. Тут я могу разглядывать их часами.
На следующий день бабушка осмотрела мою ногу и заключила, что на пляж мне не стоит ходить. По правде сказать, я бы и не смогла никуда пойти, потому что рана оказалась такой обширной, что, засохнув, сковала коленку полностью. Так что  даже при большом желании я не могу разогнуть или согнуть  ногу.  Остаюсь одна в квартире и провожу время за чтением книг из списка на лето. На следующий день мне все же приходится кое-как выбраться в люди, потому что все произведения, что были в доме, прочитаны. А это может значить только одно : пора навестить библиотеку. Я не люблю ходить в местное  отделение. Здесь все знают бабушку, а ,значит, и все обо мне, и рассматривают меня при встрече, как музейный экспонат.  Но выбора у меня особо нет, так что сразу после завтрака я собираю прочитанные книги и плетусь через тихие пыльные дворы  с десятками котов и ручейками  из прорвавшегося в очередной раз водопровода в дома на горе. В подвале самого крайнего здания расположилась детская и взрослая библиотека. Гордо прохожу мимо выложенной плиточкой стены и тяжелой старенькой двери детского отделения. С недавних пор я беру книги на взрослом абонементе. Захожу внутрь. После знойной  солнечной улицы здесь невероятно холодно. В помещении стоит полумрак, и пахнет старыми книгами и сыростью. На мою многострадальную ногу тут же нападает дежурный комар. За еще одной дверью скрывается первый зал. Кроме библиотекаря здесь бродят несколько пенсионеров, выбирают среди стопок с новыми поступлениями  для себя книги. Порой мне кажется,что кроме меня и пожилых людей сюда никто не наведывается. Во всяком случае, я никогда не видела здесь кого-то еще. Отдаю прочитанные произведения и протягиваю женщине без возраста в очках с невероятно толстыми стеклами свежий список. Это удивительно, как в такой маленькой, Богом забытой библиотеке находятся редчайшие книги, которые даже у нас дома сложно отыскать. Через мгновение библиотекарь возвращается из подсобного помещения с охапкой новой литературы для меня. Я важно расписываюсь в графе о получении и, распрощавшись со всеми, бреду со своей тяжелой ношей домой.  Всю дорогу я думаю о посетителях и работниках библиотеки. Я часто играю  сама с собой в такую игру. Фантазирую о том, чем они занимаются по жизни, о чем мечтают,  что слушают, как живут.  Никак не могу представить библиотекаря вне полумрака зала с книгами. Но все же верю, что она тоже бывает на пляже и проводит время под солнцем. Вообще местные жители почему-то не очень часто бывают на море в сезон. Некоторые могут искупаться за все лето один-два раза. Особые трудоголики, вроде моей бабушки, вообще годами не бывают на пляже. А я вот  мечтаю жить у моря, когда вырасту. Мне кажется, нет ничего прекраснее, чем каждый день, в любую погоду, в любое время года любоваться его переменчивым простором.
Вот с такими философскими мыслями я и хожу под полуденным зноем из библиотеки домой.  А там меня уже ждет сюрприз. В честь скольки-то-летия детской поликлиники, в которой работает бабушка, всех приглашают на праздничную прогулку по заливу на катере. А после мне даже можно будет искупнуться. Все уже собираются, так что у меня всего несколько минут, чтобы решить, что надеть, и привести себя в порядок. Критично осмотрев свое бледное, после стольких дней без солнца, лицо в зеркале, решаю, что  пришло время достать бабушкин тональный крем от французской марки. Щедро намазываю кожу (чего ж добру пропадать в недрах бабушкиных ларцов), натягиваю свой любимый зеленый костюмчик и спешу к остальным.
Только на автобусной остановке мама замечает результаты моих экспериментов с макияжем.
 - У тебя лицо темней, чем все остальное тело. Срочно вытирай крем. – Смеется  она и протягивает мне салфетку.
Тяжело вздыхаю и повинуюсь. Вот так и все великие специалисты по макияжу остаются непонятыми в самом начале их триумфального пути.
Вместе добираемся на морской причал. Здесь уже уйма людей. Но катеров должно быть несколько, так что никто не переживает.   Вода у цементного парапета бутылочно-зеленая. В ней часто что-то ловят рыбаки, а неподалеку от них дежурят целые группировки уличных котов. Сегодня в воде много медуз. Они, словно огромные мыльные пузыри, безвольно покачиваются на волнах.
Вот и наша очередь подходит подниматься на борт.  Все хотят стоять на носу, но я выбираю нижнюю палубу на корме. Отсюда можно любоваться портом и набережной. А еще смотреть как радостно бурлит струя пены из-под катера. Заводится мотор, и берег отдаляется, а фигурки и строения становятся все меньше и меньше. За корабликом неотступно следуют чайки , в надежде, что им что-то перепадет от туристов. Солнце уже послеобеденное,и в открытом море соленый ветер довольно холодный, так что все стараются надеть что-то потеплей. Катер делает поворот и идет вдоль залива. Волны бьются  о его борт, разговоров не слышно из-за частых свежих порывов морского бриза. Кораблик мягко покачивается на волнах, и я напрочь забываю о неудачном макияже и счесанной коленке.
После прогулки мы забегаем на городской пляж искупаться. Я осторожно захожу в воду и стараюсь как можно резче окунуться и сразу плыть. В первый момент рану пощипывает. Потом я увлекаюсь купанием и вспоминаю о ней только на берегу.  От прежней корочки  не осталось и следа. Конечно, ссадина еще есть, но она словно в одно мгновение, по какому-то волшебству, уменьшилась , перестала болеть и спала краснота. С недоумением показываю бабушке свою коленку. Она смеется.
- Не удивляйся. Это все благодаря морю. Оно было здесь до нас, будет и после нас. Море лечит любые раны. – Говорит мама и заботливо укутывает меня махровым полотенцем.
Вечер тихо спускается на маленький курортный городок. Мы сидим на белой подстилке в мокрых купальниках  и греемся в последних лучах уходящего дня. А перед нами ласково шуршит галькой древнее волшебство.

3/27/2014

Глава восьмая. Неожиданные встречи

Девочки, доброе утро!  - Слышим мы где-то за спиной знакомый елейный голосок бабушки Дины. - Как водичка? Вы все на Переезде отдыхаете?
Конечно, главный страж двора никогда не задает вопросы просто так. Мы стоим, съежившись,  у подъезда и ждем папу. Мы все вместе возращались с прогулки, когда  родители решили пополнить наши фруктовые запасы на базарчике рядом с домом.  Мы купили много разных сортов винограда, алычи, яблок. И тут мой взгляд упал на арбузы и дыни. Какой же август без арбузных обедов? После всех наших покупок оказалось, что нам придется разделиться: я с сестрой и мамой понесем фрукты, а арбуз с дыней достались папе. Теперь он идет очень медленно, сгибаясь под тяжестью сладкой ноши. Как назло во время столкновения с бабушкой Диной выяснилось, что ключ  от квартиры лежит в кармане папиных брюк.  Да и бросать папу наедине с кудрявым следователем мы не хотели. 
- Да когда-как. – Туманно отвечает мама  и нервно покусывает кожу на большом пальце правой руки. Сноровки в увиливании от допросов ей явно не хватает.
- Я вот вчера собралась помыть окна. – Не унимается Диана Михайловна. – Набрала воду. Чуть-чуть. Знаете какая вода нынче дорогая? А я же пенсионерка. И давление у меня так скачет!
Опять она о своих болячках. Боже, папа, умоляю, иди быстрей!
 - Намочила губку. Я ее покупала на базаре, хорошая такая губка, дешевая. Уже год мне служит. – Продолжает свою изощренную пытку соседка.
Папа уже довольно близко. Но все же нельзя уходить , пока он не поравняется с нами.
 - Захожу на кухню, открываю окно, тщательно  вымываю внутреннюю сторону, перехожу на наружную…и тут!  Как же я расстроилась! – Бабушка Дина делает паузу в духе школы Станиславского и закатывает глаза.
 Мама нервно переминается с ноги на ногу. Молчание затянулось. Кажется, Диана Михайловна ждет от нас какой-то  реакции,  но мы увлеченно изучаем пятна на асфальте под ногами.
 - Я увидела на стекле песчинки! – победно произносит наш оратор. – Вы представляете! Песок на стекле! Я была так возмущена. Я  - пенсионерка, у меня давление, а мне подсыпали песок на окно!
Так вы поаккуратнее с подстилками и вещами после песчаного пляжа. Нужно вытряхивать все до того, как возвращаетесь в город.  – Завершает свою карательную миссию наша соседка.
Теперь становится понятно, что ей от нас надо было. В этот самый момент папа замечает угрозу,нависшую над всей семьей, в лице Дианы Михайловны, и развивает небывалую для человека  с его ношей скорость. Мы быстро обещаем бабушке Дине проверять свои вещи на предмет песчинок перед  тем, как вывешивать их за балкон, и опрометью мчимся в квартиру.
После первой скибки сочного арбуза неприятности со стражем двора позабыты. Нет ничего лучше обедать одними только спелыми медовыми фруктами.  Правда встреча с заклятой соседкой  не прошла для нас даром. Диана Михайловна умудрилась еще утром позвонить бабушке и высказать и ей те же претензии. На что бабушка отреагировала очень быстро в своей неподражаемой манере:
 - Так. Теперь вы ходите только на песчаные пляжи и приносите с собой  как можно больше песка.  Возьмите вон то детское ведерко для этих целей.– Безаппеляционно заявила нам она.
Мы были не против. На следующее утро  мы проснулись очень рано. Солнце еще не встало, и на улице веяло ночной прохладой. Наш путь лежал через частный сектор в другую часть города к Динамо. Это крохотный уютных пляж с песчаным берегом и маленькой грядой камней, чем-то напоминающую Переезд.
Мы бодро шагали мимо одноэтажных домов, на крышах которых то здесь , то там появлялись грациозные фигурки котов. Сейчас их время. Нет еще удушливой жары дня, и собаки отсыпаются после ночной смены. Пушистые красавцы умывались, гуляли по заборам или просто мечтательно смотрели вдаль , усевшись на самых верхушках крыш своих домов. Мы прошли полупустые улицы города, на которых можно было встретить разве что дворников да гуляющих, возвращающихся с ночных свиданий.  Вот и огромный старый парк, в котором когда-то давно построили  рыцарский замок для детей.  Днем в нем много людей, а сейчас еще даже не видать привычную продавщицу со сдобными булочками и пирожками из столовой санатория по соседству.
Вот мы и на пляже. Здесь уже совершила заплыв и заканчивает утреннюю коллективную гимнастику группа местных пенсионеров. Пожилые люди приходят  сюда небольшими  компаниями еще затемно, чтоб искупаться и пообщаться, пока пляж не захватили наглые отдыхающие, и солнце не стало больно печь кожу.
На берегу прохладно, и песок еще не нагрелся после ночи.  Из-за такого контраста море кажется парным молоком. Это мое самое любимое время для купания. Мама не разрешает мне далеко заплывать, но я почти всегда нарушаю этот запрет. Сначала вода кажется холодной, но чем дальше от берега – тем  легче скользить в прозрачных объятиях моря.  Солнце только начинает вставать, его лучи мягко греют лицо,  подо мной виднеется золотое песчаное дно, изрезанное  паутинками лучей. На глубине  - ни души. Поверхность воды похожа на зеркало. То и дело я слышу легкое шуршание над головой – это деловитая чайка осматривает свои владения. Я плыву все дальше и дальше от берега. Вот уже люди на пляже кажутся черными точками, и я вижу конец волнореза на соседнем пляже, на котором часто можно встретить рыбаков. Август  - месяц  рыбных стай у берега.  Часто они привлекают  дельфинов, которые так близко подходят к пляжам в своей погоне за добычей, что люди могут спокойно любоваться их мокрыми спинками, не вставая с подстилок.
Тем временем я заплываю настолько глубоко, что могу видеть здания далеко от нашего пляжа.  Условной границей для моих морских прогулок служит  золотой купол церкви. Как только он показывается из-за кипарисов и верхушек тополей, я переворачиваюсь на спину, перестаю плыть и любуюсь чистой лазурью небес над головой. Нужно передохнуть перед обратной дорогой. Так я дрейфую несколько минут. Вдруг в тишине морской неги я слишу всплеск. Приходится  отвлечься от сладкого ничегонеделания  и осмотреться по сторонам. Вообще так далеко заплывать опасно по той причине, что на такой глубине ходят прогулочные катерки. Не хотелось бы угодить под один из них. Настороженно изучаю горизонт.  Никаких признаков судов нет. Но почему-то на берегу темные точки людей столпились и указывают в мою сторону. Мгновение – и я нахожу ответ на свой вопрос. Всего  в метре от меня над поверхностью воды мелькает мокрая  темно-серая спинка.
Дельфин!
О, это волшебное чувство, когда твои мечты сбываются. Как я хотела поплавать вместе с дельфинами! Но у них на этот счет, видимо, было свое мнение. Как бы я не старалась догнать обманчиво близкую сверкающую мечту, она двигалась с такой скоростью, что я, надрываясь из последних сил, казалась сонной улиткой по сравнению с перемещениями стаи. Куда мне тягаться с  жителями моря. Тем более, если они не собираются плыть ко мне навстречу, а просто завтракают на родных соленых просторах. Вскоре я не могла уже отличить легкую рябь на поверхности воды от дельфиньей спинки, так далеко он ушел.  Уставшая, я еле дотащилась до берега. Как только ноги коснулись дна, я смогла отдышаться. Мама тревожно смотрела на меня с берега.
- Ты плавала целый час. Мы тебя совсем потеряли из вида. Так далеко больше не забирайся. – Сказала она и протянула мне сочное крымское яблоко.  – Ты пропустила все. К нам дельфин приплывал. А потом ушел на глубину. Пенсионеры говорят, что в этом году много рыбы. Вот они и приплывают к  берегу полакомиться.
Спорить со столь авторитетным источником в городе, как пенсионеры, никто не пытается. Тем более , что они и правда все всегда знают.  Вот взять бы хотя бы бабушку Дину.
Мы еще немного побыли на пляже и отправились домой. Мама долго раздумывала набирать ли нам песок в ведерко. Но так как бабушка дала четкие инструкции, мы не решились их нарушать.  Мы поставили ведерко на балконе и забыли о нем.
Вечером я по привычке  открыла балконную раму и стала ждать, когда же прилетят погреться в последних лучах солнца разноцветные стрекозы. Эти красавицы часто сидят на бельевых веревках за балконом, так что я могу спокойно разлядывать их переливающиеся всеми цветами радуги хрустальные крылышки. 
Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон, и я услышала как бабушка отрывисто кому-то отвечает. Потом  она позвала нас в гостинную.
 - Звонила Диана Михайловна.  Решила сообщить нам, что она постирала свое белье и будет вывешивать его за балкон.  Потребовала снять ваши купальники и полотенца, ведь они могут насыпать песок на ее драгоценные тряпки. – Гневно сообщила нам содержание телефонного разговора бабушка.
Чувствую, как внутри меня все кипит от гнева. Пока взрослые обсуждают наглость нашей соседки, я тихонько пробираюсь на балкон. Ведерко с песком мирно стоит в углу.  Аккуратно открываю балконную раму и выглядываю. Внизу виднеется кудрявая каштановая голова, которая то  и дело выниривает из-за козырька с новой порцией белья. Как же хочется выспать на нее все ведерко!
Пока мою голову посещают недобрые мысли, взляд падает на вещи нашей чистюли. На бельевых веревках среди прочих непонятных вещей красуется небесноголубое полотенце с дельфинами. 

Все мое негодование улетучивается. Я вспоминаю утреннюю встречу и мне становится абсолютно все равно, какие капризы у бабушки Дины. Сегодня сбылась одна моя маленькая мечта. Остальное – просто мелочи жизни, как говорит мой папа.



3/24/2014

Глава седьмая. По следам прошлого


Папа купил новую пленку на тридцать шесть кадров, и целое утро мы обсуждали, куда отправиться, чтобы ее отщелкать.  Он очень любит фотографировать. Еще до того, как он приобрел  свой японский пленочный фотоаппарат, у нас был какой-то простой советский. После очередной фотосессии папа надолго запирался в темной ванной и сам проявлял пленку, а потом печатал снимки.  Дома еще можно найти потертые бумажные конверты-кармашки для фотобумаги с десятками старых черно-белых фотографий. Вообще было здорово иметь такую домашнюю фото-студию, потому  что мне всегда нравилось позировать.
Мы решаем уйти пораньше с моря и гулять вдоль набережной, пока не станет совсем жарко.  Сегодня мы отдыхаем на городском пляже с галькой, чтобы быть поближе ко всем знаковым местам в городе. На мне надет любимый зеленый костюмчик -  простые шортики и маечка. Еще я взяла с собой лаковый черный с красным рюкзачок  - подарок родителей на день рождения. Благодаря соленой воде волосы лежат ровными прядями, а не вьются по привычке непослушными надоедливыми локонами. Так что быть моделью я готова на все сто.
- Давайте вернемся в самое начало набережной, к маргаритиному роддому.  – Предлагает мама. Это ее родной город. Так что лучше путеводителя нам не сыскать.
Конечно, роддом не мой личный. Просто я там  родилась. Его розовое трехэтажное здание находится почти у самого моря. Мама часто любит вспоминать, как муж соседки по палате, работавший машинистом, каждый раз, когда проезжал роддом , давал три протяжных гудка. Ей кажется это  очень романтичным. Но главной достопримечательностью этой части города является, конечно, не он.  Вдоль железной дороги тянется аллея невысоких ароматных деревьев. Мама называет их иранской акацией. Их цветы очень необычные. Точнее, их цветами и назвать нельзя. Скорее это пушок цвета розового кварца.  Если перейти через мостик над железной дорогой, то вы окажетесь возле пляжа санатория министерства обороны. Бабушка Дина ходит сюда купаться. Для простых людей вход закрыт, проникнуть можно только по санаторским книжкам, ну, или если вы  - тайный агент или Диана Михайловна, что в общем-то одно и то же.
Мы останавливаемся на верхней площадке у пляжа, чтобы сделать первые пробные снимки на фоне панорамы залива.  Папа  очень доволен освещением и выбранным ракурсом.
Теперь мы отходим от береговой линии и оказываемся в начале набережной – у дачи Стамболи.  Это самое восточное по своей архитектуре строение в городе. Дача напоминает маленький ханский дворец с высокой башней. Мама знает здесь каждый уголок, но внутри дома даже она никогда не бывала. Сейчас  на территории располагается какое-то пошлое кафе,  где по вечерам играет так называемая живая музыка. На самом деле двое горе-певцов дурными голосами выводят  не слишком популярные песни. Сейчас  еще рано для посетителей, и кафе закрыто. Но ворота не на замке, так что с легкой подачи мамы мы проникаем внутрь.  Напротив главного входа в строение расположен фонтан со скульптурами амуров. Мама говорит, что оригинальный фонтан был гораздо красивей, но за ним никто не ухаживал долгое время, и статуи разрушились. Тут мы замечаем,что к нам из дома спешит мужчина средних лет. Одет он неказисто, небрит и выглядит помятым.
- Наверное, это охранник. – Шепчет мама.
- Эх. Жаль, что нас отсюда так быстро выгонят. – Протягивает папа.
Меж  тем мужчина приблизился к нам и обратился к маме:
- Вы не похожи на отдыхающих. Местные?
- Да, я отсюда родом. – Отвечает слегка озадаченная мама.
- Здорово! – Обрадовался наш собеседник. –Вы бывали внутри дачи? Хотите посмотреть?
У меня от волнения аж мурашки пробежали по спине.
 - Конечно очень-очень хотим! – говорю я за всех.
Мужчина улыбается.
- Ну, земляки, тогда прошу! – Произносит наш гид и проводит нас внутрь здания.
Каждый раз, когда я попадаю в какую-то роскошную резиденцию из прошлого, я начинаю воображать, каково бы было в ней жить.  Мы бродим по дому под невероятно захватывающий рассказ нашего экскурсовода.  Мужчина увлеченно повествует о том, какое убранство было раньше в разных комнатах первого этажа. Даже сейчас, когда время и наплевательское отношение собственников к даче дают о себе знать, невозможно не восхищаться красотой каминного зала с изумрудными стенами, небесно-голубой, словно воздушной гостиной, застекленной верандой, потолок которой ранее был украшен изысканной лепниной, пробежаться по витой кованой лестнице из мрамора и благородной древесины. Наверх нас не пустили. Там был номер для богатых постояльцев.
Перед садом когда-то располагался монетный двор.  За ним две калитки ведут к домику садовника. Шикарный старинный парк с редкими видами растений и деревьев раскинулся прямо перед нами. Если пройти через калитку и спуститься вниз к заросшим аллеям, то легко попадаешь к винным погребам.  Наш рассказчик умолкает, и где-то наверху слышится  неестественная мелодия синтезаторов, начинают выступать певцы. Кафе готовится начать свою работу. Мы прощаемся с нашим прекрасным гидом, который совершенно бесплатно поделился с нами тайнами дачи Стамболи.  Дальше мы идем в тишине, ненароком замечая, что и домик садовника, и винный погреб постигла печальная участь главного здания – здесь тоже расположились весьма безвкусные питейные заведения.
Так мы доходим до набережной. У самого перехода через железнодорожные пути она делится на две полосы: одна идет  у самого моря, а вторая тянется вдоль домов знати 19 века. Воодушеленные нашей первой встречей, мы решаем двигаться вдоль архитектурных памятников. Наконец сбывается мечта мамы:  мы делаем фотографии  во дворике, где снимали фильм «Короли и капуста».  Потом мы бредем дальше, мимо торговцев сувенирами и старой пушки, у которой регулярно пропадают ядра.
Вот мы и добрались до главной достопримечательности города – музея Айвазовского. Я бывала в нем сотни раз, так что сегодня мы минуем его здание и заходим в мой любимый дворик краеведческого музея. Здесь у меня есть давние друзья. Во дворе тоже стоят музейные экспонаты, которые можно совершенно свободно трогать и изучать.  Больше всего я люблю античный бассейн с двумя львами по бокам. Один из львов принадлежит мне, второй  - сестре. Во всяком случае, я до сих пор считаю его своим. Спины мраморных львов отполированы до блеска частыми посетителями. Мне нравится полулежать на прохладном боку моего молчаливого приятеля и смотреть на беззвучно осыпающиеся на дно ароматные цветки софоры, что укрывает бассейн со львами своей раскидистой тенью. Но сегодня здесь шумно. Щелчки папиного фотоаппарата нарушают  вязкое течение времени в этом уголке древностей. Скоро всем становится скучно и жарко, кроме меня. Оказавшись в меньшинстве, мне приходится в последний раз обнять кудрявую голову мраморного друга и попрощаться с ним. Мы уходим домой, чтобы продолжить  фотографироваться после того, как спадет жара.
И вот пообедав  и изрядно отдохнув, мы снова в пути. Последний пункт нашей фото прогулки – Карантин. Это место, где сохранились остатки генуэзской крепости. Сами стены мне не особо интересны. Другое дело – вид на залив, который открывается с холмов. Не зря мы оставили его на закуску.  Это место невероятно красиво именно в лучах вечернего солнца. Мы взбираемся на самый высокий холм, который ведет  к последней крепостной стене. Мягкие тени ползут от многовековых камней по выжженному склону к изумрудным волнам моря, что лежит  в самом низу.  Город, который тянется по побережью залива где-то вдали, окутан золотой дымкой. То и дело  зелень морской долины разрезают белые прогулочные катерки и крохотные рыбацкие лодочки.  В небе над сушей кружат ласточки, а над соленой стихией несут свой дозор жемчужно-серые и  снежно-белые чайки. Солнце готово вот-вот спрятаться за  Лысую гору, и его лучи в последний раз  покрывают  каменные стены и полуголые холмы  сусальным золотом. Небо  на горизонте начинает розоветь, постепенно переходя от  цвета чайной розы к бледно-сиреневым мазкам.  Наконец виден красный свет маяка, и морской бриз приятно охлаждает еще нагретые последними  лучами плечи.
В таких условиях снимать на нашу пленку нельзя. Да и все кадры в ней давно отщелканы.  Папа уже рассуждает о том, как он купит завтра новую, а эту отдаст в проявку и печать.  А я смотрю, как море сливается с небом, и тихонько радуюсь, что  для памяти не нужны услуги фотоателье и должное освещение. И пленка в сердце никогда не заканчивается.


3/19/2014

Глава шестая. День города


День города  - самый главный праздник года. Он совпадает с днем военно-морского флота и с днем рождения бабушки.  Утром мы отправляемся поглазеть на гуляния в военном порту. Сегодня именно тот уникальный случай, когда простым людям можно попасть на территорию столь  важного объекта. Военные корабли я видела и раньше, правда, только с берега. Но про морской флот я знаю не понаслышке:  мой дедушка  - капитан второго ранга и воевал на ракетоносце.  Его уже давно нет с нами, но его фотопортреты все так же стоят в его комнате в бабушкиной квартире.  Я - не фанат военной техники . Ничего в этом не смыслю и, если уж совсем быть откровенной, побаиваюсь этих здоровенных махин из стали.  Как бы празднично не украшали их бравые морячки разноцветными флажками , за красочной мишурой скрываются пушки и ракеты. Работники порта подготовили спектакль с Нептуном и его слугами, но на него никто не смотрит. Все разгуливают по палубам серой флотилии и томятся под жгучим полуденным солнцем в очереди на единственную иссиня-черную подводную лодку.  Папа взял с собой новый фотоаппарат и увлеченно снимает нас  с сестрой у каждого столба. Мама решила, что фотографии со статичными объектами – дело обыденное, а вот с морячками запечатлеть дочек на память стоит. Она  даже успела поймать двух наивных жертв среди праздничных матросиков и уговорила  их принять участие в нашей фотосессии.  Кажется, сестре здесь интересно, а мне жарко и обидно тратить такое замечательное утро, которое можно было провести на пляже, на прогулки по раскаленным железякам. 
Вот и наша очередь  на подводную лодку подошла.  Спускаемся в узкое, темное и душное помещение.  Здесь все тесное и маленькое. Не представляю, как люди могут хотеть здесь служить. Спустя несколько минут пребывания на подводной лодке у меня начинается легкая паника. Хочется поскорее выбраться на солнечный свет и свежий воздух. Но экскурсовод, которого я до этого момента не замечала, решает показать нам, как работает прицел. И вот я смотрю в глазок с двумя ручками по бокам. В нем виден городской пляж во всех мельчайших подробностях, вплоть до рисунка на надувном круге у ребенка на берегу. 
 - Вот так легко можно попасть в противника.  Раз – и нет врага. По-вер-жен! – Раскатисто декламирует наш гид.
Очевидно, он ожидал, что у меня его слова вызовут восторг.  Но мне вдруг захотелось, чтоб эту подводную лодку никогда не строили, а лучше – чтоб никогда и не придумывали.
Вот мы и на свободе. Наконец закончилась мучительная экскурсия по порту, и можно отправиться домой.  Мы шагаем по старой части города, которую я очень люблю. Здесь стоят совсем старинные здания, которые сохраняют свой прежний более-менее приличный вид  только благодаря энтузиазму и любви их жильцов.  Напротив входа в порт расположился старый парк. За ним – армянская церковь, где похоронен Айвазовский.  А дорога выше ведет на холм, с которого открывается потрясающий вид на залив и всю набережную. Но сегодня мы не будем делать такой крюк и отправимся прямо в центр по тенистой аллее из платанов. По пути мама рассказывает о зданиях, которые расположились вдоль пешеходной дороги.
 - Вот здесь был военторг. А здесь висят старинные часы, по ним всегда сверяли время. А вот валютный магазин, помнишь?
Еще бы не помнить! Я была еще совсем маленькой, когда мы сюда ходили, как на экскурсию, любоваться сотнями кукол Барби, выставленных на полках за продавщицей. В то время это была большая диковинка,  которая  стоила огромных денег, так что все, что мы могли себе позволить – это глазеть на прекрасных кукол с разноцветными нарядами , густыми шикарными волосами и невиданным макияжем, и мечтать, что однажды у нас тоже будет такая же красавица с домиком, гардеробом и маленьким пони.
Если свернуть с аллеи и уйти от вокзальной площади глубже в город, то попадаешь прямиком в книжный. Это любимый магазин сестры. Она всегда тут что-то высматривает. Часто многое покупает. Мне здесь интересны только яркие календари с видами Крыма и журнал Бурда, где можно посмотреть последние новинки в мире моды. Но я честно делаю умный вид и для отвода глаз прохожусь по всей территории магазина, останавливаясь лишь у прилавка с прессой.
После книжного наш путь лежит по главной улице города в сторону дома. Эта дорога особенно мила моему сердцу. Ведь нам приходится проходить кондитерский магазин, где всегда только свежая выпечка и вкуснейший молочный коктейль. Мне всегда везет, и родители не оставляют меня без угощения, когда нам выпадает случай оказаться в этих краях. Сегодня я перегрелась на солнце в порту, так что ограничиваю свои аппетиты молочным коктейлем. Потягивая приятную сладкую прохладу напитка, я разглядываю дома по сторонам. Здесь расположились так называемые финские домики. Или то, что от них осталось.  Мама говорит, что раньше весь город был застроен такими уютными зданиями с белыми стенами и красными черепичными крышами.  Вдалеке слышится шум воды. Это не море и не водопад. Просто мы проходим мимо завода минеральной воды. Под струями, очевидно, лежат бутылки с минералкой и охлаждаются. Не знаю, правда ли это, но мне нравится думать, что это так. Мы забегаем в магазинчик при заводе и покупаем парочку ледяных бутылок с искрящейся пузырьками водой. В такие дни она кажется особенно вкусной и освежающей.
 Вот и последний рывок. Огромный парк прячет нас под своей спасительной тенью софоры. Этим невероятно высоким деревьям , наверное, сотня лет.  Рядом расположился детский интернат, где всегда цветут самые красивые розы, которые я когда-либо видела.  Я люблю шагать по бордюру у забора и вдыхать их пьянящий аромат. А дальше уже и наш дом виден. Осталось только проскользнуть незамеченными мимо окон бабушки Дины.  Нам повезло, что в такой жаркий день наша соседка предпочитает дневной сон, и мы добираемся до квартиры без приключений.
Бабушка еще не вернулась с вызывов. Она умудряется работать не только в праздничные и выходные дни, но даже в собственный день рождения. О невыносимой жаре я вообще молчу. У нас есть время, чтобы приготовить вкусный обед и торт для именинницы. Бабушка – главный приверженец здорового образа жизни и питания. Так что и торт для нее мы готовим особый. В него входят абрикосы, виноград, малина и сливки.  А основу или же импровизированный корж составляют зефирки. Конечно, можно поспорить о пользе зефира, но бабушка записала этот рецепт за какой-то московской модной актрисой в утренней передаче о здоровой пище.  А потом еще в газете «Здоровье», которую бабушка выписывает и прочитывает от корки до корки, сколько я себя помню, тоже была заметка о пользе зефира. Так что любые негативные комментарии на счет  этого торта она принимает в штыки.  Папа достает подарок. В этом году мы купили бабушке новую сумку.  Здесь она сможет носить все свои медицинские инструменты, карточки пациентов и прочие нужные ей в работе вещи.
Приходит бабушка. Мы дружно ее поздравляем  и нарядные усаживаемся за праздничный стол.  Сегодня я выбрала костюмчик, который сшила моя сестра: укороченные черные брючки с разрезами по боками и маечка на цепочках вместо бретелей из такой же ткани. Я долго думала, что  надеть. Ведь сразу после застолья мы отправимся гулять на набережную и смотреть салют. А там все будут красивые и модные. Я тоже должна соответствовать. 
Жара за окном спала, и на улице в сторону города потянулись вереницы  маленьких и больших веселых компашек. Все хотят попасть на праздник. Мы тоже выходим из дома и шагаем к набережной.  Мама, как обычно, предлагает нам свернуть на Дачную. Это так раньше называлась улица, на которой она жила в детстве. Теперь здесь  новые дома и новые порядки. Но осталась  чебуречная, где готовят самые правильные крымские чебуреки. Жаль, что я объелась за столом. Обычно я не пропускаю это местечко просто так. Мы спускаемся  к морю по крутому склону.
- Вот здесь твой дядя и дедушка встретили известную певицу.  – В сто двадцать восьмой раз слышу я историю из архивов нашей семьи.
- А вот дворик, где снимали «Короли и капуста».
Это я тоже знаю. И бывала в нем тысячи раз.
- Давайте вас сфотографируем в нем!  - предлагает мама.
 - Нет, давайте уже в следующий раз днем. Когда будет больше света. Я купил пленку с чувствительностью 200 iso. – Оправдывается наш фотограф-любитель папа.
Мама решает не спорить с ним. Все-таки папе видней. И вот мы спускаемся на набережную, минуя статую Венеры Милосской, возле которой как всегда толпа желающий сфотографироваться.  А на площади уже работает фонтан. И в честь праздника даже включили цветную подсветку. От его брызг на коже появляется гусиная кожа, хотя вечер теплый и безветренный.  Мы проходим мимо торговцев сувенирами и художников и оказываемся у самого берега моря. Здесь совершают свой вечерний променад все нарядные гости и большинство жителей города. Толпа невероятная.  Мы спешим занять место вдоль кованой ограды. Ведь отсюда открывается прекрасный вид на залив. Где-то вдали выстроились утренние военные корабли с флажками. Но сейчас у них особая задача: именно с них будут запускать праздничные ракеты. Люди все прибывают.  У всех хорошее настроение, играет музыка, слышится смех. С моря веет прохладным ветерком, папа начинает зевать, а мама то и дело посматривает на часы. И вот у нас за спинами раздается первые залп. Стреляют с горы над набережной. Воздух озаряют десятки букетов из разноцветных огней. Всего мгновение -  и им вторят с кораблей с моря. Кроме россыпей салютов, моряки запускают традиционные сигнальные ракеты желтого, красного и зеленого цвета. Так и идет эта радостная яркая перекличка, сопровождаемая радостными криками толпы, звуком щелкающих затворов фотоаппарата и захватывающей дух мозаики из огней и вспышек в темных небесах.  Я кричу изо всех сил от восторга и счастья. Да и в толпе всегда легче кричится.
- Ураааа! Салююют!!
Но вот на темном  куполе над головами остается только дым, легко уносимый ночным бризом. С кораблей последний раз запускают сигнальные ракеты. Салют окончен. Мы бредем по темным улицам домой.  В городе каждый день после десяти вечера полностью выключают электричество.  Уже недалеко от дома я поднимаю глаза к небу. И вместо ожидаемой черноты, что окутала нас здесь, на дороге, я теряюсь в сотнях тысяч сверкающих звезд. Нигде больше в мире небо не склоняется столь низко к земле. Кажется, что еще пара –тройка лет, я подрасту и смогу провести рукой по Млечному пути, что мерцает белой рекой над нашими головами. И вдруг я увидела белую искорку, что оставила за собой молочный стежок на темном покрывале небосвода.
- Мама! Звезда упала! – Зачаровано шепчу я.
- Надо загадать желание. – Отвечает мне она.
- Что же мне загадать?
Весь путь к квартире я думаю над этим вопросом. В траве у дома горят зеленые огоньки светлячков, на дереве сверкнули глаза осторожной кошки, что утроилась в его ветвях на ночлег, в подъезде стоит кромешная тьма, но мы без труда добираемся до нашего этажа.

Еще долго не могу уснуть и все смотрю в щелку между шторами на звездное небо. Тихо поют цикады под окном, где-то в частном секторе лает собака и вдалеке на танкере в порту горит единственный огонек на всю округу.  Небо склонилось над городом и дарит холодный свет звезд всем его жителям. Как же я раньше этого всего не замечала? А остальные? Знают ли они обо всем этом?  Теперь я точно решила, какое желание загадать. 

3/16/2014

Глава пятая. Сезон штормов


Конец июля – время штормов. Не простых волнений, когда маленькие озорные барашки пены бегут по гребням к берегу, а настоящих метровых волн, смытых пляжей и мощных порывов соленого холодного ветра. О том, чтобы идти на песчаный пляж в такое время, речи и быть не может. Он давно уже стал частью разгневанного моря. То ли дело галька. С ней не так просто совладать. Она держится до последнего узкой полоской шаткой суши вдоль стены набережной. Здесь можно встретить шальных отдыхающих, у которых отпуск всего на пару дней, и они не хотят терять ни секунды.
Я шторм люблю. Он учит лучше понимать море. Ведь оно такое разное: зеркальное и нежное в привычные дни, и жестокое, беспощадное и дикое в ненастье. Когда-то я думала, что это так море злится на нас за все плохое, что мы ему причиняем летом: за пойманых бессердечными отдыхающими крабиков с оторванными клешнями, за пробитых забавы ради гарпунами рыбок, за бутылки на дне, за мусор на пляжах. И бушует оно и день и ночь, возвращая нам назад всю гадость, которую принесли люди в его пучину. А потом успокаивается, очищается и прощает нам наши ошибки. И дарит несметные сокровища: разноцветные осколки, бережно заточенные волнами о песок, ракушки невиданных расцветок и узоров, мелкие монетки и прочие невероятно приятные находки. Стоит только пройтись по береговой линии и присмотреться внимательно к стогам подсохших водорослей.
Сегодня первый день июльских штормов, а значит, мама еще разрешит искупаться. В начале периода морских волнений происходит самое веселье. Можно резвиться в пенных барашках, убегать от накатывающих волн, умудряясь при этом поймать верхнюю или нижнюю часть от купальника, предательски срываемую водными потоками, и кричать во все горло вместе с десятками взрослых и детей в едином восторженном порыве. Можно все!
Есть только одна незадача. Сегодня я не совсем здорова. То и дело чихаю, да и дышать носом все трудней. И скорее всего не получится нырнуть. А что же это за купание в шторм без подныривания в самый корень высоченной волны? Мама разрешает мне полежать у самой кромки воды, где уже разбившиеся о песчанное дно волны ласково омывают мелкую гальку своими пенистыми руками. Но это же для малышей! А мне бы всего разок перепрыгнуть через несущуюся к берегу соленую водную массу с шипящей шапкой, почувствовать, как она легко играет моим телом, словно щепкой, и в то же время собраться со всеми силами и переплыть ее на одном дыхании, оттолкнувшись в самый последний момент ото дна. И вот я улучаю момент, когда мама отвернулась. Скорее на глубину! Волны мешают идти, под ногами расползается песок,  и я решаю плыть. А вот и она. Огромная масса сверкающей воды поднимается передо мной. Медленно и неизбежно. В животе все сжимается от волнения и восторга. Набираю как можно больше воздуха в легкие и ныряю в самую ее середину. Доля секудны -  и  все стихает. Не слышно криков  людей вокруг, шипения пены и ударов камней друг о дружку на берегу. Я в самом сердце волны. Заложенность в носу отпускает, и появляется невероятная легкость во всем теле. Открываю глаза и становлюсь на ноги. Вот и все. Можно выходить. Вижу недовольное лицо мамы на берегу. Но оно того стоило!
-Вот погоди. Будет гайморит, посмотрю, что ты будешь делать. – Сердито ворчит мама, растирая мою мокрую спину.
- Мама! Ну это же так весело! Нырять в самый сильный шторм! – Не унимаюсь я.
Но вечером мне стало хуже. Я не могла дышать носом, голова стала чугунно-тяжелой, как бабушкин утюг, который она хранит в шкафу на балконе и все не решится выбросить. Бабушка, как главный знаток детских болезней, тут же прописала мне кучу лекарств. Мама же не любит лекарства и поддерживает лечение народными средствами. Но это все неважно, потому что я не помню, как меня лечили, и что я принимала. Следующие дни были похожи на один нескончаемый дурной сон. Все время хотелось спать, но уснуть я не могла, смотрела на лимонные шторы в комнате и мечтала о том, чтобы это все поскорей закончилось. И вот мама зовет меня одеваться. Нехотя я натягиваю первую попавшуюся одежду и выхожу во двор. У самого подъезда стоит старенькая машина скорой помощи.
- Садись, больная. Чего ждешь?  - отрывисто говорит бабушка. Она уже увлеченно болтает с водителем. Видимо, это ее сотрудник.
- Мы в больницу. Нужно сдать анализы. Тебе совсем плохо. – Слышу сзади успокаивающий голос мамы.
Дожилась. На скорой разъезжаю по городу.
Забираюсь в машину и с интересом все разглядываю. Никогда раньше не бывала внутри салона. Мама хотела уложить меня на импровизированную кровать, но я решаю усесться в мягкое кресло и смотреть на дорогу впереди. Вот мы и приехали. Бредем по каким-то полутемным коридорам в кабинет, где у меня берут кровь на анализ. Вообще я боюсь вида крови. Но сейчас мне все равно. Я устала настолько, что буквально проваливаюсь в сон. Следующее, что я помню – отвратительный резкий запах нашатыря и маму, склонившуюся надо мной почему-то с моим шлепанцем в руках.  На заднем фоне бабушка объясняет кому-то, что я всегда была трусихой и неудивительно, что от вида крови хлопнулась в обморок. Я возмущена до предела. Мало того, что разбудили какой-то гадостью, так еще наговаривают!
- Мам, я не потеряла сознание. Я уснула. – Пытаюсь вернуть себе уважение медперсонала.
- Конечно, конечно.- Шепчет мама и пытается меня поднять.
- Я спать хочу. – Не сдаюсь я.
- Не давайте ей уснуть. Нельзя ей сейчас – Говорит какая-то женщина в белом халате. Анализы будут готовы через несколько минут. Подождите в машине.
И мы вдвоем с мамой послушно уходим на улицу. Бабушка остается в здании. Через какое-то время она появляется с угрюмым лицом.
- Надо делать прокол. Плохи дела. Здесь нет нужного врача. Все в отпусках. Поедем в соседний поселок.
Слово «прокол» прозвучало, как гром среди ясного неба. Я не хочу никакой прокол! Мама, почему ты молчишь!
Но мама с тревогой смотрит на бабушку. Они уже все решили за меня. А я, между прочим, уже гораздо лучше себя чувствую. Вот только бы поспать. А так я -  как огурчик! А нос мне не особо и нужен.
- Мам, может поедем домой? Спать охота так! – Пытаюсь спасти ситуацию я.
- У тебя гайморит, и мы едем на операцию.  - Сказала, как отрезала бабушка, захлопывая дверцу скорой. - Садись в машину. Ты уже докапризничалась.
После таких заявлений спорить со старшими бесполезно. Дорогу в соседний поселок помню с трудом. Мама пыталась развлекать меня рассказами о холмах и местах, которые мы проезжали. Мои же мысли были заняты тем, как избежать операции. На горизонте показалось сверкающее зеркало моря. Значит,мы совсем близко.
И вот мы идем по огромному зданию в тесный кабинет. Здесь очень много разных непонятных инструментов и баночек. Бабушка о чем-то беседует с какой-то женщиной в белом халате. Я ищу, куда бы сбежать. Бегло взлянув на мои анализы, врач без лишних церемоний достает нечто, что весьма могло сойти за средневековое орудие пыток, и приближается ко мне. Меня охватывает паника. В этот момент приводят какую-то девицу, разодетую по последней моде.  Она с презрением смеривает меня взглядом. Сегодня я не в лучшем виде, должна признаться. На мне надето первое, что попалось под руку в комнате. Да и голову я мыла в последний раз точно не вчера. Начинаю злиться.
- Вот еще одна пациентка из десткого лагеря. Сделаете и ей прокол. – Говорит медсестра и исчезает.
Отлично. Меня будут пытать на глазах у какой-то посторонней задаваки. Решаю так просто не сдаваться. Врачу все же удается ловко всадить железный штырь мне в нос. От такой невиданной наглости я начинаю вопить, что есть духу. Женщина хмурится, смотрит на незнакомую девочку, у которой всю спесь как рукой сняло, и есть все признаки того, что вот-вот начнется истерика. Это придает мне сил.  Второй раз кричу еще громче, пока медработник пытается ввести мне раствор.
 - Перестань кричать! Ты пугаешь ребенка!  - Пытается усмерить меня врач, кивая в сторону непрошенной гостьи, давно вышедшей, кстати, из нежного возраста. За время моего импровизированного выступления она уже успела побледнеть и разреветься.
 - Кричи, кричи! Тебе так легче будет. – Говорит бабушка и одаривает врачиху таким взглядом, что я понимаю – мне можно все.

По правде сказать, мне не было больно, и даже бояться я перестала. Но концерт начат, бабушка дала добро, да и девица пока еще не в обмороке, так что надо было завершить свой номер с достоинством. Еще пара душераздирающих криков - и гостья из лагеря трясется от страха и просится домой, а меня провожают всей больницей. Видимо, чтоб убедиться, что я наверняка уехала.  Такой легкости и удовлетворения я не испытывала очень давно. Обратный путь мы проводим довольно весело: бабушка то и дело шутит, мама продолжает свои рассказы об окресностях, которые на этот раз слушаю очень внимательно, а где-то за поворотом скрылось спокойное и приветливое море. Сезон штормов окончен. 

3/12/2014

Глава четвертая. Гоша


День выдался невыносимо жарким. Мы шагали домой с пляжа по знакомым переулкам частного сектора. Так уж вышло, что в городке причудливым образом переплетаются кварталы пятиэтажек и утопающих в зелени садов и виноградных беседок одноэтажных белых домиков с красными черепичными крышами.  Наш путь лежал по неасфальтированным пыльным дорожкам, усыпанным щебнем и гравием, зато надежно укрытым в тени плодовых деревьев, что растут здесь повсюду. То и дело приходится уворачиваться от падающей переспевшей абрикоски. Больше всего мне нравится период, когда поспевает шелковица. Можно вдоволь наесться по дороге на море и назад этих сочных сладких ягод.  Правда всегда существует риск испачкать одежду коварным чернильным соком. Вот тогда можно здорово получить от мамы. Но кого это когда-то останавливало?
 Сегодня даже фруктовый бонус не скрашивал наше короткое путешествие.  Мы едва плелись, молчали, и каждый думал лишь о том, как попасть под спасительный душ и смыть с себя пыль и пот. Морская прохлада давно забыта, и каждое дуновение ветерка не приносит долгожданного облегчения. Мы добрались до самого неприятного участка, где нужно двигаться какое-то время по открытой местности. Здесь настолько жарко, что  мы невольно ускоряем шаг.  Солнце неумолимо обжигает своими лучами. Трава у дороги, с когда-то сочными и зеленым колосками, вся превратилась в белесую солому, спутанную и неживую. И тут среди этой блеклой картины мелькнуло что-то яркое.
- Попугай!  - воскликнула сестра. Она всегда все замечает первой.  Мы  останавливаемся и смотрим с любопытсвом на небесно-голубую птичку, невозмутимо ковыряющую клювом соломинку.
- Мама, мама! что делать? попугайчик в траве.
Да. Это был волнистый попугай.  Невероятно! Как он сюда попал и как долго странствует – загадка.  Пока я с любопытсвом рассматривала птичку, мама выудила из сумки полотенце.
- Ему нельзя здесь оставаться. Это частный сектор. Здесь кошек больше, чем вишен на том дереве. Надо его поймать.
Поймать птицу?Голыми руками? У меня захватывает дух от восхищения. Вот это мама у меня! Здорово! Вот только как?
Мама заходит с тыла и набрасывает на птицу полотенце. Пленник у нее в руках и даже не сопротивляется. Пока. Стоило только маме завернуть полотенце поудобней, как тут же изворотливый пернатый пытается ущипнуть ее за пальцы.
- Скорее домой! – командует мама.
Оставшаяся часть пути проносится, как одно мгновение. Все разговоры и мысли о нашей находке.
Во т мы и в родном дворе. Мама ускоряет шаг еще больше, ведь попугай обнаружил брешь в защите из полотенца и атаковал ее указательный палец маленьким, но острым клювом.  И тут, как гром среди ясного неба, откуда-то сверху доносится:
- Девочки,доброе утро! Как водичка?
Ловлю взгляд  мамы, в котором читается: мы пропали.  Дружно здороваемся . Сестра тушуется и начинает замедлять ход. Бабушка Дина ( а кто же еще) заняла свой наблюдательный пост на балконе и внимательно разглядывает нашу компанию. Я шепчу маме:
- Идите, я ее задержу!
Мама кивает, берет сестру за руку и вмиг оказывается в подъезде.
- Вода теплая, но могла бы быть и почище. – Отвечаю я следователю в цветастом халате. - Много людей и очень жарко. Я такая голодная! Пойду скорее обедать! До свидания, Диана Михайловна!
После этого монолога, в который не сумел вклиниться даже такой опытный сыщик, как бабушка Дина, я опрометью мчусь в квартиру, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Толкаю  входную дверь и оказываюсь в темном коридоре. Сбрасываю с ног шлепки и бегу в большую комнату. Здесь на столе уже стоит какая-то старая клетка.  Бабушка успела зайти к соседке и одолжить у нее это нехитрое сооружение. Внутри шаткой конструкции сидит волнистый небесно-голубой попугайчик. Судя по его поведению, он вполне освоился.
- Вот и наш гость.
-  Как мы его назовем?
- Гоша! – Сказала бабушка таким тоном, который не терпит никаких возражений.
Вот так у нас и остался жить пернатый Георгий. Не могу сказать, что он любил наше общество. Большую часть времени он проводил возле кормушки или засова, пытаясь расковырять хлипкие прутья. В руки он совсем не давался, больно кусался и возмущался на своем птичьем языке. Мы дружно проводили за разговорами с ним все свое свободное время. Но ни через неделю, ни через две Георгий не соизволил произнести хотя бы половинку слова. Едиственный период, когда Гоша был покладист и мил, случался  во время его купания. Струйка холодной воды поднимала ему настроение, и он с удовольствием купался под ней, расправляя крылья и поворачивая шейку.
Приехал папа. Гоша признавал его авторитет и не кусал за пальцы. Хотя , когда его выпускали полетать, он то и дело норовил усесться папе на лысину. А я была в полном восторге от птицы. Впервые в жизни у меня был настоящий питомец. Конечно, я хотела кота, но ведь попугай тоже хороший.  И потом,  вдруг он однажды заговорит!
Мои мечты разбились вдребезги, когда к нам в дом нагрянула с очередным непрошеным визитом одна из матерей бабушкиных многочисленных пациентов.  В перерыве между причитаниями по поводу здоровья ее отпрыска, женщина успела опытным глазом определить, что попугай вовсе не Гоша. А Глаша. Оказалось, что наша гостья занимается продажей и разведением пернатых и прекрасно разбирается в них. Все встало на свои места. Попугаихи не разговаривают.  Все наши усилия были напрасны. На этом неприятные сюрпризы не закончились.
Глаша и раньше любила крутиться возле окон. Но там была натянута прочная сетка, так что никто не переживал особо по этому поводу. И вот однажды мы по привычке выпустили ее полетать. Птица долго кружила по комнате, потом направилась к форточке и мирно расположилась на ее крае. Никто не придал этому значения, и все продолжили заниматься своими делами. Только спустя несколько минут мы заметили, что попугая нигде нет. Мы осмотрели все комнаты. На форточке Глаши не было. И тут мы обнаружили дыру в сетке. Пернатая пленница давно готовила свой побег и проковыряла приличного размера дыру в  ткани. Мы выбежали на улицу. Глаша беззаботно кувыркалась на ветках софоры в окружении воробьев. На наши призывы она не реагировала и явно не собиралась возвращаться. Мы звали ее до самой темноты.  Переживали, как она будет жить осенью на воле. Но она так и не вернулась. На следующий день ее уже не было во дворе.

Мы старались не говорить на тему побега, но то здесь, то там натыкались на следы присутствия в квартире попугая. А клетка до сих пор лежит на балконе. Все ждет свою строптивую пленницу.

3/10/2014

Глава третья. На море


Я просто обожаю плавать. Пожалуй, никогда не пойму тех девочек и девушек, которые проводят на берегу больше времени, чем в воде. В городе предостаточно пляжей на любой вкус, но у нас в семье есть всего три любимых, где мы чаще всего отдыхаем.  Мне по душе самый дальний из них. Для него у нас даже есть кодовое название: Переезд. Чтобы добраться до этого пляжа, нужно сесть на тринадцатый автобус и ехать по окраинам городка минут тридцать. Моим первым, несомненно гениальным, творением года в четыре была песня об автобусе, следующим именно этим маршрутом. Звучала она так:
Тринадцатый автобус, оранжевый автобус
Едет на виду. А 4А  - битком.
И пусть рифма здесь отсутствует напрочь, мне в ту пору казалось, что нет ничего лучше этой песенки. Свою любовь к Переезду могу объяснить довольно легко. Так как пляж находился очень далеко от дома, то поездка туда превращается в маленький поход с уймой приключений. Мама всегда берет с собой много разной еды: сочных фруктов, пирожков, которые пекла накануне с бабушкой, или бутерброды с самой вкусной на свете копченой колбасой, купленной папой. На месте мы стелимся под грибком, чтоб переждать в его гостеприимной тени невыносимый полуденный зной. А после бежим скорее в освежающие соленые объятия воды.
Берег здесь необычный: буквально в десяти шагах от суши в море лежит гряда камней. Она вся укрыта водорослями, в которых прячутся стайки пугливых рыбок и бегают важные крабы. Ранним утром, когда еще берег пуст, и солнце только-только поднялось над морской гладью и начинает нагревать прибрежный песок, на камни гряды выбираются целые крабьи семейства.  От мала до велика выстраиваются они на сухих участках булыжников и поднимают клешни к солнцу, словно в какой-то таинственной молитве, или пожевывают водоросли, или просто задумчиво покачиваются на своих тоненьких ножках.
Так как камни образуют естественную заводь, то вода в этом месте почти как парное молоко – теплая-теплая и пахнет арбузом.  Не знаю почему, но мне всегда в самые жаркие дни от поверхности моря слышится едва различимый его сладковато-свежий аромат. В этом месте здорово плавать с маской и разглядывать подводных обитателей. Пару раз я встречала на песчаном золотом дне камбалу, улавливала едва различимое движение в водорослях упругой зеленой рыбки-иглы, и чувствовала покалывание от заинтересовавшихся моими ногами усиков прозрачных креветок. А как только солнце скрывалось за горизонтом, и ракушечный песок больше не обжигал ступни, на пляж прилетали чайки. Излюбленная наша с сестрой забава – скармливать оставшийся от бутербродов хлеб этим прожорливым птицам. Так весело подбрасывать в воздух корочки, на которые претендуют как минимум три взрослые чайки, две молоденькие и еще стайка воробьев у самой земли.
Сегодня мы собрались на городской пляж. Но в самый последний момент решаем все же отправиться на Переезд. Там после обеда всегда солнце, в то время как в черте города деревья бросают свои быстрорастущие тени на песчаное побережье почти сразу после обеда. Мама упаковала сочные спелые фрукты, воду и бутерброды. В сумке уже лежит заботливо свернутая белая огромная подстилка, полотенца, карты и сменное белье, шляпы, кепки и еще какие-то нужные вещички. Я отправляюсь в комнату, чтоб натянуть на себя купальник и выбрать, что накинуть сверху.  Из окна моей комнаты виднеется искрящаяся на солнце лазурь моря. Как же хочется скорее окунуться в соленую прохладную воду!
Как и много лет назад, мы поедем на пляж на тринадцатом автобусе. Конечно, он давно не оранжевый, да и поездка перестала быть  особо приятной из-за огромного количества пассажиров, духоты и толкотни, наглых толстых теток и срывающих связки детей. Но все это забывается в тот миг, когда старенький автобус перебирается через железнодорожные пути и выпускает нас на остановке, окруженной камышом.  Откуда только берутся силы, но ноги  сами несут с невероятной скоростью через заросший, когда-то ухоженный парк  возле пансионата  туда,  где дует соленый прохладный ветер. Вот мы и на пляже. Территория здесь огрмная. И всем найдется местечко. Мама расстилает нашу белоснежную подстилку на золотом песке, перемешанном с тысячами красивых пестрых ракушек. Мы с сестрой сбрасываем с себя одежду и мчимся, что есть духу, в воду. Вот и волшебный миг  блаженства, когда разгоряченное тело омывают прохладные волны моря. Я ныряю, хоть мама и не разрешает мне этого делать. Под водой мир кажется золотым. Все из-за песка и яркого солнечного света.  Сестра плавает за грядой, но держится довольно близко к ней. Я  - менее осторожна. Люблю заплывать глубоко. Но сегодня мне нравится нырять. Воображаю себя участницей команды по синхронному плаванью.  Делаю стойку на руках под  водой,  пытаюсь рисовать ногами узоры на морской глади. Мне кажется, что со стороны это все должно выглядеть необычайно красиво.
- Ты что тонешь? – Спускает меня с небес на землю  сестра. Она уже явно наплавалась и собирается выходить. Ха! Мерзлячка. Я только начала и греться на суше не собираюсь.
-  Мама зовет на берег. – Не унимается она.
Господи, ну почему я не единственный ребенок в семье?! В сто тысячный раз сокрушаюсь я про себя.
 - Я еще разочек проплыву и буду выходить. – Решаю схитрить я.
- Мама машет уже минут пять. Ты и так долго купаешься. Еще и ныряешь постоянно. Будет гайморит. Бабушка же предупреждала.
Ну да. бабушка каждую минуту о чем-то предупреждает.
- Ладно. Выходи. Я за тобой. – Нехотя протягиваю я и проплываю последний круг, полный горечи, сожаления и  ощущения несправедливости этого мира.
Стараюсь как можно дольше шагать по кромке воды, приятно ласкающей мои ноги. Песок в такое время еще невероятно горячий , и идти по нему  - удовольствие весьма сомнительное.  Последние два метра я буквально пропрыгиваю с мученическим выражением лица и плюхаюсь на подстилку возле мамы.
 - Ты так долго купалась! Губы все синие. Укрывайся полотенцем и грейся. – Назидательно заявляет мама.  – И бери персик или грушу. С грушей только осторожней. Сейчас много ос. А то опять отличишься.
Ну вот. Каждый раз одно и то же. Когда я была совсем маленькой, родители привезли меня на этот пляж. Все было хорошо, пока я не стала есть грушу. В этот момент на сладкий аромат прилетела оса и укусила меня. Мама утверждает, что я ревела так, что весь пляж сбежался посмотреть, что произошло. С тех пор эту историю рассказывают каждый раз, когда в одном предложении есть мое имя и слово груша. Или оса. И когда уже моим родным надоест эта история?

Растягиваюсь на теплой подстилке, подкладываю отвоеванное у сестры полотенце под голову и накрываю лицо соломенной шляпой с розовой ленточкой. Сквозь переплетения соломки здорово смотреть на ярко-голубое небо над головой. Солнце приятно греет  тело, капли морской воды скатываются по плечам и животу, оставляя на коже соленые белые следы-дорожки.  Где-то там лежит море и посылает на берег тысячи солнечных зайчиков. Скорее бы нагреться и отправиться снова плавать!